Гуннхильд

А Кнуд, хотя видел Горма с кувшинами — весь вечер не отрывал глаз от бочек! — вытянул, как насторожившийся гусь, шею и проорал:

— Вина Торвальду!

Никто не обернулся, поэтому он добавил, противно растягивая:

— А мне пи-и-иво!..

Торвальда коснулся приятно-упругий, приятно-тонкий бок. Рыжая служанка наливала в его рог вино из кувшина… Красивая. Удивительно белокожая, без веснушек. Быстроглазая, и глаза как чёрные бусины, отчего она похожа на воробышка — ещё и из-за острого носика. Волосы убраны в три пучка, мягкие, блестящие, с медно-красным отливом.

Возле очага она пересмеивалась со старухой, и между её верхними зубками виднелась щербинка. Поскольку сейчас на щербинку смотрит Торвальд, чёрные бусины блестят ярче. Она с чего вызвалась разливать вино? Дождалась повода подойти к Торвальду?..

Красные пальцы Харальда вознесли золотую чашу к потолку:

— Ингвару от нас!

— Ингвару! — вскинул рог Рагнар.

За ним вскинули остальные.

— Ингвару-у! — прогудел Кнуд…

После новых глотков кислый привкус во рту Торвальда поселился, казалось, навечно.

Харальд стоял хмельной, напряжённый, упираясь о стол ладонью.

— Великие вожди из песен… Великие вожди! — Он поднял подрагивающий палец, — такие, как наш Ингвар, бывало, получали предсказания о смерти… Несмотря на всё то, что мне говорил дед, а я, сын, говорю тебе. Везде есть исключения. Но не всем так везёт. Бешеному вот могли предсказать, что он умрёт, пав рожей в ручей. Наш Торвальд тоже однажды оправдает своё прозвище, когда предскажет и мне смерть… Не подведёшь ведь?

— Не подведу, — ответил Торвальд.

И откусил белое мясо с птичьего бёдрышка. Только-только рыжая с подружками заново заставили столы птицей, ягнятиной, телятиной и свининой с травами, варенной в горшочках или прожаренной.

— А предсказывал уже кому-нибудь?

— Да.

— Ну… Следующим буду, — Харальд рассмеялся и повысил голос в сторону остальных гостей. — А вы скажите, хуже ли наш Ингвар других конунгов, которые всего лишь рано получили плохую весть?

Харальд развёл руками, покосившись на хлопнувшую дверь — поглядел на неё немного, будто ожидал кого-то — и ответил себе:

— Нет!

— Нет! — прибавил запоздало Кнуд.

Надо же ему быть постоянно последним.

— Так что, Торвальд… Ингвар заслуживает хорошей песни. Наисветлейшей из светлых. Чтобы от неё в сердце восходило солнце. Прав Свейн — а он слишком глуп, чтобы лукавствовать, да, Свейн? В тебе Ингвар говорит громче, чем в любом из нас.