Гуннхильд

К нему подлетела радостная служанка с сухой чистой рубахой. Менее везучие её подружки, вылив за порогом вёдра с непонадобившейся водой, вернулись разгребать ворохи соломы обратно по полу.

Восхищались сейчас Трюггви даже больше, чем после выходки с ловкачом. Ведь если он творит чудо со светильниками, то что умеет с мечами и топорами?

— Вот такой у меня сын, вот, — бормотал довольный Харальд и грустнел: — А я… Я же…

Он долго ещё что-то разъяснял себе и другим посреди бурляшего перекрикивания. Пока Торвальд вдруг не услышал:

— Эй-ка, Торвальд!

Оклик долетел, как прицельно пущенная стрела из гущи схватки.

У Торвальда похолодела шея. Он решил не смотреть на Харальда. Трюггви, подмигивая девушкам, переодевал рубаху, и Торвальд смотрел на его голую спину.

— Если отбросить ненужные скабрезности, — просипел Харальд. — Такие проклятые, как ты, всегда предсказывали смерть. Чем и, — Он неловко засмеялся, — прославлялись.

Харальд сгорбился под невообразимым углом, стоя над столом, и косы его безжизненно свисли вниз.

— Ты мой брат, Торвальд, — Он выдохнул с протяжным хрипом и повернул голову, — потому что когда-то спас мне жизнь. Для тебя это тоже немало значит. Ты не откажешь брату?

Его взгляд, прожигающий, с каким-то больным вызовом, требовал от Торвальда хотя бы кивка. Глаза были колючими точками на злом красном лице.

— Сядь, — шепнула Сигрид.

Её ладонь, узкая и изящная, легла Харальду на плечо. Зарычав, Харальд дёрнулся от неё как от ножа.

— Не молчи!

Торвальд грыз пальцы. Бешено колотившееся сердце успокоить никак не получалось. Из-за повисшей тишины он подумал:

«Мои мольбы услышаны. Я оглох… От Харальда, а не от Кнуда. Что за глупость! Мечтай, конечно…»

— Обезумел… — Рагнар потёр взмокший лоб.

— Говори, как я умру!.. — закричал Харальд. — Докажи, что не зря сидишь за моим столом!

Рагнар лишь слегка напряг связки, но разметал Харальдов сип в шелуху:

— Хватит.

Сигрид благодарно — невозможный случай! — закивала Рагнару. Руки её, цеплявшиеся за рубаху Харальда, выглядели слабыми и тонкими.

«Что пена морская может сделать утёсу? — К Торвальду неожиданно пришли слова песни. — Сточить его спустя вечность».

Правда, посадить Харальда прекрасные руки хотели немедленно, не спустя вечность.

— Зачем? — спросил Торвальд, осмелевший после слова Рагнара.