Под пение оляпки

Тихо скрипнув петлями и запустив с собой клочья холодного воздуха, он вошел в дом. Комната оказалась жарко натоплена. Савраска, а именно так он окрестил рабыню, не привыкла к северным холодам и топила печь на совесть, словно боялась замерзнуть намертво в этом неприветливом доме. Завидев хозяина, девушка подскочила к столу, нервными движениями нарезая хлеб.

— Оставь. Я не голоден, — северянин скинул верхнюю одежду и устало опустился на стул подле огня. После сегодняшних видений Асгейр сомневался, что сможет проглотить хоть что-то.

Поэтому, указав на чайник и травы, приказал: — Завари лучше отвара.

Он чувствовал, как холод медленно и неохотно выпускает его из своих лап. Ласковый огонь жадно пожирал поленья, жаром согревая сырую одежду. К ночи из низин поднялся туман, и Асгейр порядком набрал на себя его воды, пока добрался до дома. Мужчина так и не выпустил из рук деревянного медведя. При свете можно было разглядеть искусно вырезанную морду, прорисованную шерсть и выжженную руну на спине.

Виднелась глубокая трещина, пересекающая медведя близ задних лап. На голове и спине тревожно бурели кровавые разводы, пропитавшие дерево.

Скоро Савраска принесла ему кружку с травяным отваром. Асгейр явственно различил вкус малины, аромат смородины и почему то горький привкус полыни, хотя последнего у него в доме отродясь не водилось. Помимо воли внутри зародились смутные подозрения, что девчонка решила его отравить.

— Какие травы ты взяла? — требовательно спросил викинг.

От его тона и взгляда девушка задрожала, залепетав неясные слова, смысл которых ускользал.

Презрительно искривив губы, Асгейр принюхался к кружке. Минувшие события вымотали, отчего уставший разум отказывался соображать. Оставив пустые попытки разобраться в травах, Асгейр сделал еще один глоток.

Савраска, все это время с тревогой следившая за ним, села неподалеку от очага. Она прикрыла глаза, переводя дух. Затем пододвинула табурет к огню и принялась за ранее прерванное занятие. Викинг с удивлением обнаружил, что она зашивает его рубаху.

Тонкие пальцы ловко орудовали иглой, накладывая аккуратные стежки. Волосы цвета темного янтаря были закреплены на затылке, но несколько прядей строптиво выбились и теперь волнистыми локонами обрамляли лицо. Почувствовав на себе пристальный взгляд, девушка укололась, но тут же вскинула голову. В ее глазах страх и робость мешались со слабой попыткой проявить характер, и в конечном итоге затопили их полностью.