Под пение оляпки

— Ты что-то забыл, родной? — Вигдис выглянула из-за висевшего в проеме полотна и заметно вздрогнула, разглядев неожиданного гостя. — Боги, Асгейр!

Женщина быстро пересекла комнату, заключая воина в крепкие объятия. И Асгейр не посмел их избегать. Да и не хотел, если честно. Он прижал к себе Вигдис, утыкаясь носом в светлую макушку и вдыхая приятный травянистый аромат, который сопровождал ее с самого детства. Холодная, покрытая снегом одежда не помешала подруге простоять так несколько минут, отчего на шерстяном платье появилось несколько влажных пятен.

Асгейр готов был простоять так до самого утра, но неожиданно женщина резко толкнула его:

— Ты думаешь своей головой или нет?!

Викингу пришлось торопливо отступать от разгневанной женщины, сначала боком, чтобы не упереться в дверь, а затем и спиной.

— Где ты пропадал?! Мортен разыскивает тебя с самого утра! — в Асгейра полетела ложка, так не кстати подвернувшаяся Вигдис под руку. — Твоя рабыня сказала, что ты ушел задолго до утра! Что мы должны были подумать?!

Следом отправилась и глиняная кружка, рассыпавшись градом осколков на пол, после столкновения со стеной.

Асгейр примирительно поднял руки, стараясь принять вид как можно более удрученный и виноватый, но судя по блеску в глазах Вигдис, ему это совершенно не удалось.

— Вигдис, успокойся, я ведь даже слова вставить не могу!

Но женщина укрощать свой гнев не собиралась, отправив в полет уже старый сапог.

Когда Асгейру надоело уворачиваться и отступать, он поднырнул под очередной снаряд, подхватывая ругающуюся женщину и заводя ее руки за спину.

Ведь Вигдис не только мечтала стать девой щита. Она стала ей, лишь на время перестав ходить в набеги, чтобы родить и воспитать сына.

— Я бы придушила тебя, Асгейр! — Вигдис упрямо дернула руку, сверкая глазами не хуже разъяренной кошки.

— Перестань. Все. Я не мог сказать куда собрался, потому что и сам не знал, — Асгейр, убедившись что Вигдис не собирается вновь гонять его по всему дому, выпустил ее из своих рук.

Хотя будь его воля, то прижал бы еще крепче, подло воруя тепло. Весьма неуместное желание пришлось прогонять с большим трудом. — Может покормишь? Ужасно голоден!

— Подолью прокисшего молока в отместку за переживания!

Угроза вызвала на лице Асгейра довольную улыбку, которую он при всем желании не смог бы скрыть.

Поздним ужином стала вполне вкусная похлебка.