Под пение оляпки

Теперь он колебался, что все это время воспринимал мир правильно. Даже самые невероятные истории могут содержать в себе крупицу истины. Иначе Асгейр не понимал, как объяснить вещи, происходящие сейчас с его разумом. Уж лучше верить, будто мир не так прост, чем признать, что рассудок давно помутнен.

***

Мортену тогда было уже девятнадцать. За плечами осталась тройка успешных набегов и пара походов против соседних конунгов. Он был широкоплеч, крепок и силен как бык. И даже хриплый надрывный голос не портил.

Да и характер был что надо. Основательный, спокойный и терпеливый. В нем чувствовалась сила. Тихая и уверенная, которая сметет не хуже ураганного ветра, если не подчиниться ей. И это ощущение, пробирающее насквозь словно копье, раздражало Асгейра больше всего. В нем зрел недобрый протест. Просто потому что Асгейр не хотел признавать над собой верховенство Мортена, поддаваться его влиянию и ощущать, как с каждым днем все больше проникаешься уважением и симпатией к человеку, которого не переносишь на дух.

Асгейру тогда едва исполнилось тринадцать. Но в жилах уже кипела кровь, а взрывной характер и нечеловеческая жестокость делали юношу опаснее некоторых мужчин. Старый ярл внимательно присматривался к юноше, порой говоря жене: он либо станет самым преданным слугой, либо разорвет господина голыми руками. Нельзя сказать, что старый боров был так далек от истины. Но в то время стояла ранняя весна и власть старого ярла должна была просуществовать еще целых четыре года.

А пока юного Асгейра неимоверно раздражало спокойствие Мортена.

В ту весну они сцепились на задворках причала, не поделив самую обыкновенную лошадь. Ярость и самоуверенность молодости столкнулись со спокойствием и опытом. Тогда Асгейр понял, что нельзя слепо отдаваться чувствам, забывая о разуме и холодном расчете. Тогда Мортен получил гораздо большее, чем верного слугу. Он получил преданного друга.

И сейчас, сидя перед жарко горящим костром, Асгейр ощущал себя точно также, как в тринадцать лет памятной весной.

Ему казалось, будто Мортен даже слова повторяет те же самые.

— Ясный ум. Голова всегда должна оставаться ясной. Нельзя. Нельзя, черт тебя побрал! Сломя голову кидаться вперед, — ярл гневно ткнул палкой в костер, раскидывая бревна и вызывая столб искр. Они сидели около дома Давена. Дети давно уже разбрелись по домам. — Я даже спрашивать тебя не буду, почему ты не пришел сперва к нам. И так по глазам бесстыжим все вижу.