Под пение оляпки

С момента своеобразной помощи Кулги северянину снились кошмары. Они содержали действия, людей и происходили в различные времена, но итог их был всегда один. Сын Асгейра умирал. Вновь и вновь. Захлебывался водой, падал от стрелы, держался за копье. Он умирал каждую ночь. Вначале картины были яркими, реалистичными и до боли правдивыми. Нынче они потеряли пугающую живость, став размытыми призраками. Именно это не дало Асгейру сейчас возможности промолчать как раньше, когда он делил тайну с Давеном и Мортеном.

Он не мог больше видеть эти сны и держать все в себе.

После ответа Асгейра последовала тишина. Рыжий обернулся, переставая разглядывать старое дерево, удивленный таким поведением всегда разговорчивого Йона. Тот задумчиво смотрел вперед, немного хмурясь, отчего меж бровей появились вертикальные морщины.

— Ты играешь с огнем. Понимаешь, что будет стоять на кону? — Йон посмотрел на друга неожиданно серьезно. Но не дождавшись ответа продолжил: — Не только твоя жизнь, Асгейр.

Подумай над этим.

Подобные слова породили внутри подозрения и злость. Асгейр еле сдержал себя, чтобы не кинуться на товарища прямо сейчас. Йон был прав. Если бывшие люди Толлэка нашли себе нового вожака, что подтверждало нападение на празднестве, то удар их будет ничуть не хуже, чем в тот раз, когда дом Асгейра сгорел, погребая под собой его семью. Но мужчина лишь еще сильнее сжал челюсть, отворачиваясь от Йона и возвращая взгляд на берег. Волны набегали на пологий склон, который затем переходил в скалы, яростно пенясь и сбегая по гальке вниз.

Только узкая тропа вилась меж валунов и прижималась к серому камню, местами прикрытая сухим кустарником. Год назад их набег начался несколько севернее, постепенно докатившись и сюда. Дыма от труб не было видно. Видимо, после того раза побережье опустело.

Корабли, точно глубинные морские чудовища, созданные Эгиром, с ласкающим душу шелестом гальки и плеском волн плавно уткнулись в берег.

Воины, вооруженные прочными канатами, спрыгивали в воду, чтобы закрепить суда у берега. Асгейр, поднимающийся вместе с Давеном и еще парой мужчин по тропе, чтобы разведать обстановку, видел, как Вальград вбивает острые колья меж камней в жесткую землю, к которым затем привязывались канаты. Северян не смущала ни холодная вода, пробирающаяся в сапоги и мочившая шерстяные штаны, ни пока еще злой ветер, успокаивающийся лишь у самых скал.