Под пение оляпки

Тропа оканчивалась у острого края земли, из которой торчали мощные корни старого дуба, чьи раскидистые ветви частично были засохшими. Великан не смог оправится после сильнейших морозов, что, по-видимому, ударили этой зимой.

Перед мужчинами, поднявшимися на скалистый берег, расстилались заброшенные поля, а вдалеке виднелись силуэты домов на фоне темнеющего леса. Асгейр сплюнул, вглядываясь в даль и понимая, что в поселении давно никто не живет. Однако им все равно стоило в этом убедится, а потому северяне двинулись дальше, настороженно оглядываясь и стараясь держаться близ редких деревьев.

Находится на открытом пространстве никто из них не любил, ощущая уязвимость как никогда остро. Они то и дело пригибались, хоть в этом и не было смысла. Прошлогодняя трава едва поднималась над землей и не смогла бы скрыть даже собаку.

Через несколько минут группа ступила в опустевшее селение. Местами черные от копоти стены немыми свидетелями выстраивали незамысловатый лабиринт, центром которого была маленькая площадь с полуразрушенным колодцем.

На уцелевший столб был прибит деревянный крест, заметно подгнивший за зиму. Асгейр не без интереса заглянул в черный зев колодца, на дне которого еще виднелась вода. Подошедший к нему товарищ взял в руки ведро с цепью, собираясь добыть немного чистой воды, но Асгейр остановил его, вытянув вперед руку.

— На твоем месте, я бы не рискнул из него пить.

На самом дне у стены виднелись едва белеющие кости. Они скорее всего были вовсе не белые, но контраст с водой и покрытым мхом камнями делал их словно сотканными из жемчуга.

Северянин поспешно отбросил ведро, делая два шага назад.

Из соседнего дома вышел Давен, сжимающий в руке полупустой мешок. Он довольно улыбался, демонстрируя немного желтые зубы. Идущий рядом с ним викинг по прозвищу Зубоскал нес на плече позабытую лавку.

— Для костра, — просто пояснил он, скидывая ношу на землю.

Через четверть часа северяне осмотрели все село, оказавшееся, как они и думали, заброшенным, а горка у колодца значительно увеличилась.

Мужчины не стали долго думать, вынося из домов более менее уцелевшие деревянные лавки или столы, предварительно обламывая ножки. Идти в лес за дровами никому не хотелось. Они собирались увязать лавки на два стола и спустить ношу к кораблям. Этого вполне хватало, чтобы запалить небольшие костерки да приготовить похлебки.

Когда четверка северян вернулась, оскальзываясь на неровных камнях и едва не уронив дерево вниз несколько раз, их встретили одобрительным гулом.