Под пение оляпки

От самой Вигдис он унаследовал очень-очень мало. Даже характер был отцовским. Сверр рос упрямым, терпеливым и заботливым. Но больше всего женщину удивило то, что мальчик не хотел идти по стопам отца. Сверр безмерно уважал викингов и боготворил Гуннара, но твердо решил не связывать свою жизнь с военным делом.

— Есть! — мальчишка поднял острогу, на конце которой хлестала хвостом рыбина, и поспешил на берег, где его уже ждала молчаливая Савраска.

Через пару минут Сверр вернулся в воду, осторожно ступая босыми ногами по скользким камням и выискивая следующую добычу.

— Подвинь немного от края. Может перевернуться, — Вигдис повернулась к девушке, сидевшей неподалеку.

Женщина не могла сказать, почему после отъезда воинов пригласила ее в свой дом, но Савраска все это время делила с ними кров. Днем она помогала по хозяйству, а вечерами уходила на берег фьорда, где часами всматривалась в водную гладь. Ее взгляд в это время становился задумчивым и темным.

— Вигдис, — Савраска спрашивала тихо, словно боялась, что от нее отмахнутся.

— Да?

— Скажи мне. Я видела, как некоторые рабы поднимали в руки оружие и уплывали с остальными. Почему?

Легкий ветер шевелил каштановые, на солнце явственно горевшие рыжим, волосы. Коса немного растрепалась, и теперь волнистые пряди щекотали шею. Вот только Савраска этого словно не замечала, серьезно и твердо смотря прямо на Вигдис.

— Потому что они стали частью нас. Приняли наши устои и нашу веру.

— Но зачем? Зачем они стали поклоняться ложным богам и брать на душу грех убийства?

— А с чего ты взяла, что наши боги ложные? — Вигдис поддела на шее тонкую серебряную цепочку, подарок Гуннара, на которой красовалась небольшая руна, призванная оберегать носившего ее. Серебро тускло блестело на солнце и приятно грело руку, навевая на сердце щемящее чувство тоски.

— Нам так говорил святой отец, — Савраска провела рукой по волосам, приглаживая их, после чего неуверенно посмотрела на Вигдис.

— Вот видишь. Те, кто принял нашу веру, а ты поверь, это не только те, что ушли в набег с викингами, прислушались к тому, что говорится у нас.

— И что же у вас говорится?

— О жизни, — женщина отложила шитье, подзывая Савраску ближе к себе.

И когда та села рядом, она взяла ее за руку и заговорила:

— Наши боги наказали нам достойно жить. Чтить предков, держать клятвы и растить детей.