Под пение оляпки

Разразившись громкой руганью, Йон едва сдержался, чтобы не убить непутевого воина, из-за которого все пошло не по плану. Убрав оружие, он приказал избавится от случайного свидетеля и поджечь избы. Йон грубо схватил Аслауг за волосы, поднимая на ноги.

— И эту с собой заберите, — он опасался, как бы женщина в таком состоянии не рассказала все мужу. В последнее время она приносила одни проблемы.

— Зачем она Толлэку?

— А зачем она мне?

Простой ответ решил все вопросы, и пара головорезов ярла Толлэка с гнусными улыбками разодрали платье на Аслауг, крепко держа за руки и ноги.

Когда Йон кинулся ей помочь, один из воинов выставил вперед меч:

— Ярл требует соблюдения условий сделки. Она, — мужчина указал на жену Асгейра, — их не соблюдала.

Йон бросил последний взгляд на извивающуюся, кричащую женщину и отступил. Если за получение Шлесвига нужно заплатить такую цену, что же, он это сделает.

***

Асгейр с тихом стоном закрыл глаза, чувствуя, как по щекам текут слезы. Сердце отдавало глухой болью. Он сотни раз представлял себе картину смерти сына, но увидеть ее воочию оказалось намного тяжелее.

Даже тяжелее того дня, когда он нашел его тело у своего дома. Еще хуже было то, что он не мог. Не мог обнажить клинок против Йона. Это раздирало душу на куски, выжигая остатки дотла. Но древние боги не желали ждать. К ним передавались желания десятков призраков, плотным кольцом окруживших живых. И желали они мести.

Пальцы Хаддинга сильнее сжали шею Йона, отчего тот стал слепо шарить руками по ней, пытаясь освободиться от хватки.

Пальцы царапали кожу, оставляя алые полосы. Каждая секунда делала движения все более рваными, дерганными, неточными, пока ноги не заскребли по земле. Из глотки вырвался хрип задыхающегося человека, но Асгейр безучастно смотрел на молчаливую расправу.

— Ты должен, — Хаддинг все это время не отводил взгляд от рыжего.

В эти мгновения его видели все северяне, стоявшие за спиной Асгейра. Побледневший Мортен тихо взывал к богам, с особой горечью рассматривая сына.

Меж тем, Хаддинг с нажимом произнес:

— Боги всегда забирают то, что принадлежит им. Ты поклялся!

Асгейр хотел возразить. Но перед его глазами все еще стояло лицо Эйвинда. Веселое, покрытое россыпью веснушек, с подбитым носом и щербатой улыбкой. Живое. Рука сама вытянула из-за пояса кинжал. Асгейр глубокого вздохнул. Затем распорол шнуровку на груди Йона, освобождая от брони. В последний раз посмотрел в глаза друга, чувствуя во рту горечь пепла, и вонзил клинок.