Под пение оляпки

Завязав свой конец каната, Асгейр резко обернулся, посмотрев прямо на Вигдис. От холода его глаз женщина запнулась, остановившись. Она не заметила, как рядом Савраска всхлипнув бросилась вперед, на ходу отбрасывая в сторону ненужный уже платок и обнажая кинжал. В общей суматохе, когда каждый считает своим долгом лично узнать у дружины, что произошло и где закончили свой путь остальные, никто не обратил внимание на девушку, что упорно пробивалась вперед, минуя препятствия.

Асгейр увидел ее первым. Прошелся взглядом по заплаканному лицу и собирался сказать Савраске о том, что Йона с ними нет.

Но не успел. Тонкое лезвие слабо блеснуло в лучах осеннего солнца и кинжал впился в левый бок викинга, обжигая тело огнем, пробуждая внутри давно позабытый пожар.

— Прости меня Господи, — едва слышно шептала Аетэль, пытаясь вогнать клинок глубже. Но Асгейр уже схватил ее за руки, неверяще, удивленно вглядываясь в полные слез и ненависти глаза.

Вальгард за волосы оттащил девушку. Где-то вскрикнула женщина. Мортен вместе с Давеном подхватили Асгейра, не давая упасть на доски.

На рубахе расползалось безобразное бордовое пятно, а серые глаза все еще удивленно смотрели на рукоять кинжала, который пока не вытащили из его тела. Асгейр сделал это сам, сразу же ощутив, как из раны сильнее потекла кровь, забирая с собой и силы. Вигдис, едва сумевшая пробиться сквозь кольцо людей, бросилась к нему, что-то шепча и прижимая к его боку свой платок. Какого-то мальчишку отправили за сейдконой.

— Виги, — Асгейр нежно коснулся щеки женщины, оставляя на белой коже алые следы.

Он словно пытался запомнить ее образ, который с каждой секундой все сильнее расплывался перед взором. Узкое лицо, растрепанная коса, искусанные губы и широко распахнутые глаза, в которых стояли непролитые слезы.

Вигдис всхлипнула, когда рука Асгейра безвольно упала на грубо сколоченные доски, а глаза на загорелом, но сейчас невероятно бледном лице медленно закрылись. Кожу в тех местах, где касался викинг, сразу же обдало холодом.

Так она и сидела, склонившись над ним, прижимая к боку окровавленный платок и роняя на грудь воина редкие слезы, пока не подошла сейдкона.

Все это время за спиной Вигдис стоял перепуганный Сверр, прижимающий к груди плетеную корзину, в которой мирно спал младенец, на голове которого уже переливался на солнце пушок рыжих волос.

Юноша что есть мочи прижимал к себе хрупкую девушку, зарывшись ладонью в густые светлые волосы. От нее маняще, медово-горько пахло вереском.