Под пение оляпки

— Может ты и прав, — Асгейр задумчиво провел пальцами по шраму, наблюдая, как Давен едва заметно приплясывает от нетерпения.

Будь его воля и корабельщик уже кинулся бы в воду, чтобы скорее обнять жену и ребенка, который за время их отсутствия уже должен был появиться на свет.

— Может и прав.

***

Нетерпение и страх переплетенными змеями окутывали Вигдис, отравляя прекрасный день. Она слишком хорошо знала Асгейра, чтобы не понимать, в какую ярость он придет, когда узнает, что она скрыла от него правду. Тогда, весной, это казалось правильным: не отвлекать его от более важных дел.

Но теперь… теперь Вигдис понимала, что поступила бесчестно по отношению к нему. Что может быть важнее собственных детей, ради которых мужчины рискуют в походах и умирают на войнах?

Вигдис знала: каждый мужчина желает продолжения рода, чтобы память о нем проходила сквозь века и жила в потомках. А теперь, видя, как к берегу медленно и зловеще приближаются всего лишь пять драккаров, она боялась, что Асгейр погиб где-то там, так и не узнав, что его род не оборвется.

Люди не спешили нарушить образовавшееся молчание. Было слышно, как тихо пускает слюни малыш Давена и Марны, пытаясь ухватить мать за золотую прядь волос, как зубы пса впиваются в кость, а в роще около Шлесвига маленькая оляпка затягивает трель, задавая особый тон всеобщему напряжению.

Вигдис невольно подалась вперед, вглядываясь в небольшие фигурки людей, мелькающие на кораблях. Отыскать драккар Мортена оказалось несложно. Смоляные паруса были туго натянуты и местами виднелись залатанные прорехи от стрел.

Пробегаясь по людям, Вигдис далеко не сразу узнала Асгейра. Он выглядел уставшим, осунувшимся и мрачным. Но вовсе не это поначалу обмануло женщину. Некогда ярко-рыжие волосы викинга были обильно подернуты сединой, которая раньше даже не показывалась на его голове. Впалые щеки украшенные шрамом и щетиной еще больше добавляли воину лет и меняли лицо.

— Что же у них произошло? — Вигдис с тревогой переглянулась с Савраской, которая была уже привычно тихой и нелюдимой.

Девушка прижимала к груди левой рукой скомканный платок, а правой нервно теребила платье.

Уже были слышны команды, ознаменовавшие начало швартовки. Первым на доски приземлился Вальград, скривившись от боли и осторожно поведя плечами. За воином последовали остальные и уже через мгновения прочные канаты стали притягивать к столбам тяжело груженные корабли.

Викинги едва слышно переговаривались, отдавая команды тем жителям, что решили им помочь.