Король русалочьего моря

— Есть те, кто скажет, что худой мир лучше доброй войны, — заметил дон Фернандо настолько бесстрастно, что даже Исабель, втайне гордившаяся тем, что могла угадать его чувства, не смогла понять, думает ли он так же. Смысл разговора от нее ускользнул давно, но показывать этого было нельзя. Она постаралась изобразить на лице понимание и даже глянула на Ксандера, как посмотрела бы в зеркало — но на нем вообще ничего не отражалось, ни одобрения, ни издевательства, ничего. Может быть, он что-то понимал?

— Речь не идет о мире вообще, мой почтенный друг, — немного резковато отозвался де Шалэ.

— Опять же, при всем уважении к вам лично, я не вижу выгод в вашем положении — или, если на то пошло, Восточной марки. Теперь очередь Богемии и Моравии, и я уверен, что они тоже…

Впрочем, — он вдруг улыбнулся, неожиданно обаятельной, несмотря на изувеченную шрамом губу, улыбкой, — сегодня день совсем иных забот.

— Действительно, — кивнул дед, вновь успокаиваясь. — Об остальном поговорим позже.

Вновь рукопожатие, благожелательные кивки — и де Шалэ удалился.

Издалека — слишком далеко, чтобы вдруг пробираться к ним, и слишком близко, чтобы не увидеть и не отметить, — им с безупречным изяществом и некоторой дружеской непринужденностью поклонился высокий, стройный мужчина, черноволосый, как южанин, и бледный, как истинный сын Севера. Стоявшая рядом с незнакомцем худенькая девочка, чья голова чудом не клонилась под тяжелым венцом светлых кос, присела в отточенном реверансе. Дед ответил на поклон как равному, и милостиво кивнул в ответ на реверанс.

Исабель почти уже решилась спросить кто этот незнакомец, но не успела: к ним подошла женщина, на плече которой красовался герб со львами Арагона и башнями Кастилии. Советник Кортесов — это Исабель знала, и притом высокопоставленный: во всяком случае, поприветствовали они с дедом друг друга сердечно, улыбнувшись при обмене поклонами.

— Как летит время, дон Фернандо, — заметила женщина после обязательных вопросов о здоровье и благополучии.

— Подумать только, теперь уже донья Исабель…

— Дети растут быстро, донья Инес, — с легчайшим из вздохов согласился дед. — Кто это с вами?

Гостья чуть шагнула в сторону, открывая их взору доселе скрытую ее мантией фигурку. Новоявленная девочка — бесспорно иберийка — закусила бледные губы и мятежно сверкнула глазами из-под отросшей темной челки. Реверанс у нее получился несколько неуклюжий, несмотря на явные старание, и чиновница страдальчески свела темные брови.