Король русалочьего моря

— Он мне ужасно надоел, — признался он. — Знали бы вы, сколько я знаю соусов и специй! Тончайшие ароматы, нежнейшие травы, самые утонченные оттенки вкуса! Но они, они, они вечно добавляют мед, едва я отвернусь!

— И все равно вкусно, — сказал Ксандер, и соглашаясь, желудок Одили жалобно заурчал.

Повар вскочил на ноги, словно заслышав звук боевой трубы.

— Мои дорогие, но вы же голодны! А я вас тут держу, когда поганцы уже утащили туда ужин! Нет-нет, пойдемте со мной. Они унесли индейку, но плох бы я был, если бы у меня не было кое-каких запасов… За мной, дети, за мной!

***

Когда они добрались до башни Воды, их сокурсники уже успели истребить — судя по жалким остаткам — и ускользнувшую индейку, и всю ее незаконно сдобренную медом свиту.

Жалеть об этом Одиль не могла — у нее было полное впечатление, что последний съеденный кусок у нее стоит в горле, не в силах пробиться в желудок. Но этот последний кусок принадлежал воздушнейшему бисквитному торту с кисловато-ягодным желе, и стоило их гостеприимному хозяину поставить этот торт перед ними, как остатки ее воли испарились, как не было.

Как они добрели до своего пристанища и поднялись по лестнице на второй этаж, в изящную, нежно-бирюзового цвета столовую, она не помнила вовсе. Она не могла и вспомнить, что такое пробормотал Адриано, прежде чем оставить их — осталось только впечатление, что его общества они лишились ненадолго, но ради чего?

— Кофе, сеньора? — поинтересовался Ксандер.

Белла кивнула. Точнее, как: уронила голову вниз, а потом с нечеловеческим усилием вернула ее в обратное положение.

— О да, а то я сейчас сяду и усну.

— Одильке?

Одиль подозревала, что тоже не являет собой образец бодрости, и немного поколебалась между нелюбовью к кофе вообще и уважением к тому, что варил Ксандер, но все-таки мотнула головой.

— Спасибо, но я, пожалуй, чаю.

У стола, где помещался неизменно дымящийся чайник, чайные смеси и специи на любой вкус, а рядом — всегда жаркий песок для ожидающих своей очереди джезв, она на мгновение замерла, пытаясь решить, чем таки себя взбодрить.

— Корица, — вдруг сказал рядом Ксандер так, будто только что выучил это слово и еще ему дивится, и она поняла, что их роскошный ужин и на него имел то же действие. Безмолвно она протянула ему требуемое, и он занялся делом.

— Дамы и господа… нет, прошу вас, не вставайте.

Ректор вошел в их столовую почти бесшумно: по крайней мере, за разговорами его появление не заметили до тех пор, пока, перешагнув порог, он не заговорил.