Король русалочьего моря

К этому времени Одиль наконец выбрала и заварила себе чай, Ксандер почти доварил кофе, а Адриано, ходивший, как выяснилось, за гитарой, уже успел вернуться и теперь негромко пощипывал струны в углу к вящему удовольствию Беллы и подсевшей к ним Алехандры. Избранный угол включал в себя два окна, так что братец Одили примостился на одном низком подоконнике, а ноги закинул на другой; при виде ректора он, как и все, встрепенулся, но небрежный жест д’Эстаона его утихомирил, и он остался как был, только разве что отложил гитару.

Катлина тоже следила за полузарытыми в песке джезвами, обсуждая вполголоса с Ксандером достоинства добавления кардамона. Говорила она спокойно, но глаза у нее сияли.

Одиль не стала им мешать — только забрала чашечку Беллы, которую фламандец уже наполнил, и украдкой ему подмигнула прежде чем отойти.

— Я здесь для того, чтобы поздравить вас с вашими первыми каникулами. Точнее, — добавил он тут же, поскольку — судя по несколько ошарашенным переглядываниям — его слова были явно новостью, — почти каникулами.

Праздником. И этот праздник у вас будет завтра.

— Вы нас отпустите домой на Тосантос?! — от восторга Алехандра под конец сорвалась почти на взвизг.

— Отпущу, — улыбнулся ректор. — Почему бы нет? Но, конечно, будут небольшие условия.

— Например, то, как мы туда доберемся, — буркнула Леонор, оторвавшись от своего учебника латыни, который она штурмовала с мрачной решимостью в любую свободную минуту. Лицо у нее осталось серьезным, брови даже немного хмурились: похоже, ее перспектива не очень-то радовала.

В этом она была разительным контрастом воцарившемуся в столовой настроению. Возглавляли его иберийцы: Алехандра даже захлопала в ладоши и подскочила к Катлине, которая хоть и чуть вздохнула, но восторгу сеньоры поддалась и разулыбалась; пятерка же парней стала оживленно обсуждать, должно быть, план будущих действий, скопившись вокруг Мигеля. Мишель, довольная ненамного меньше Алехандры, расточала улыбки в своем небольшом кружке: насколько можно было судить по доносившимся словам, там Франсуа и Клаус наперебой то пытались решить, кто куда поедет, то объясняли смысл предстоящего далекому от подобных традиций Францу.

Оттиснутый от прекрасной галлийки Джандоменико пожал плечами и направился к их углу.

— Вы как, в Венецию? — поинтересовался он у Адриано.

Адриано лениво потянулся и глянул на Одиль. — А вот это как сестра скажет.

— Предпочту сначала узнать те самые условия, — отозвалась она, стараясь звучать тоже небрежно.