Король русалочьего моря

— Вендель, ты хорошо себя чувствуешь? — сказал Ксандер с той осторожностью, с какой говорят с буйнопомешанными, и Одили пришлось всей уйти в слух, чтобы его расслышать. — Какое наступление?!

— Ты одержал победу, мой король, — отозвался тот, невозмутимо. — Но мы не можем только защищаться. Если не развить, если не воспользоваться их замешательством — они все забудут, и сама эта победа потеряет цену. Это просто разумно.

По мнению Одили, это звучало как чистейшее безумие, но Ксандер не возразил.

Одили пришлось ждать долго, томительно долго, пока наконец он не ответил.

— Я подумаю, — сказал он, и у Виты вырвалось победное восклицание. — Это надо обдумать. В чем-то ты, Вендель, прав. А сейчас расходимся, еще не хватало, чтобы нас увидели.

Надо было признать, что их убежище, не случись Одили проходить совсем рядом, оказалось бы действительно надежным: по крайней мере, не вглядывайся она и не будь предупреждена, она бы решила, что Катлина просто ненароком оказалась у полузаросшей стены учительской.

Нервно оглянувшись, нидерландка исчезла в кустах, следом за ней вышли и энергично ушли в другую сторону еще двое, должно быть, те самые Вендель и Вита, и прошло еще полминуты, прежде чем наконец не появился Ксандер. Закрывать дверь выпало ему, и ему пришлось достаточно с этой задачей повозиться, чтобы Одили удалось без особого шума к нему подойти.

— Между нами, я не уверена, что это самая здравая идея.

Он замер, потом окончательно вдвинул дверь в ее исцарапанный косяк и повернулся к ней.

Его широкое, самой природой предназначенное к открытости лицо было до обидного бесстрастно.

— Сколько ты слышала?

— Не все, — признала она, — но, пожалуй, достаточно.

— И что будешь делать?

Это был интересный вопрос. — А что я могу сделать?

— Рассказать, — сказал он так, будто это было самым естественным делом, или, во всяком случае, самым ожидаемым.

— Зачем? — удивилась она.

Пришел черед удивиться ему.

— Белла же твой друг.

— Ты тоже, — уточнила она. — По крайней мере я тебя таким считаю. И потом, сейчас-то вы хотите недоброго не ей, не так ли?

Он вглядывался в нее так, будто впервые видел. — Сейчас — нет. Но иберийцам…

— Не знаю, заметил ли ты, — сказала она суше, чем хотела, — но те самые иберийцы, о которых вы вели речь, ее вообще-то оскорбили. Некоторые. А остальные вот уже несколько дней ее сторонятся, что наверняка и ты заметил.