Трон Персии. Книга первая. Наставник.

В лагере Тарш занялся подготовкой выбранных им людей. Перво-наперво приказал перенести свою палатку на самый край лагеря, подальше от любопытных глаз, а главное – ушей. Сюда он и привёл Назима – десятника из своей сотни и двух из сотни Ману – Дайтуша и Маштуни. С самим Ману пришлось договариваться и по другому поводу. Ему требовались гонцы для связи с Пасаргадами. Сотник обещал посодействовать.

А с этими тремя предстоял серьёзный и долгий разговор, на тему их будущего поведения. По известным причинам эта троица имела весьма призрачное понятие, что значит быть рабом.

– Ну не скажи, Назим. – возразил Тарш. – Надо знать, как именно кланяться, каким голосом говорить. И надо знать, что может господин сделать с рабом, а что не может.

– Как это? Он же раб. Что хочу, то с ним и сделаю. – удивился Дайтуш.

– Тут ты неправ. Раб рабу рознь. Между твоим рабом и рабом того же Иштумегу большая разница. Твоего я могу убить и заплачу тебе его стоимость, ну ещё штраф, а с рабом царя так не выйдет.

– А чьими рабами мы были? – поинтересовался Маштуни.

– Об этом после, да и не вас дело. Вы должны знать обо всех особенностях владения рабами. Вот представь – ты хочешь убить своего раба.

– За что?

– Ну я не знаю. Украл он что-то у тебя и прогулял. Достаточный повод?

– Нет, он же денег стоит, зачем убивать? – рассудительно заметил Назим. – Поколотить – это да, а убивать… Так я в ещё большем убытке останусь.

– Вот, и я про это. У тебя он один и тебе его жалко.

– У меня три.

– Неважно. А у Иштумегу много.

– Кожу сдеру с живого.

– Правильно. А теперь другой случай. Вот у тебя дочь. И…

– У меня сын. – поправил Тарша десятник.

– Да неважно…

– Как это неважно? Сын – это сын, а дочь…

– Сейчас это неважно. У тебя дочь и твой раб снюхался с ней. Что будешь делать?

– Убью или выгоню из дома – я ей больше не отец.

– Да я не про неё. Я про раба.

– А-а. – понял Назим. – Рабу яйца отрежу и продам.

– И покроешь своё имя позором? – прищурился наставник в премудростях невольничей жизни.

– Что позорного в том, чтобы отрезать яйца рабу?

– А вдруг он расскажет новому хозяину о причинах потери столь нужного органа?

– Тогда язык отрежу. – выкрутился воин.

– Допустим. Но он и руками может всё объяснить. Или ты и руки отрубишь? Кому нужен безрукий раб. Такого ведь не продашь. Да и раб может удрать, если поймёт, что ему уготована такая участь.