Потерян в море

— Омерзительно, — Грахго презрительно скривился, выплюнув слово с брезгливостью истинного аристократа, увидевшего на своем белоснежном кружевном манжете дождевого червя, а после рассмеялся.

Окружающие их люди оборачивались, привлеченные этим хриплым жутким смехом, в котором сплетались горечь и ирония. Они стремились поскорее миновать юнгу и капитана. Редко кто рискует связаться с безумцем, коим сейчас выглядел Грахго.

«Так выглядит сила. И она прекрасна».

— Так выглядит чертов грешник, старик, — отсмеявшись, Фанатик провел ладонью по лицу.

Он никогда не тешил себя напрасными надеждами угодить в рай. На его руках было достаточно крови еще до того, как Грахго перешел под черные паруса. То, что моряки сеяли смерть во славу испанской короны, не делало их грехи менее тяжелыми. А уж став пиратом, Фанатик и вовсе потерял счет людям, чья жизнь оборвалась от его клинка. Вот только в душе еще оставалась надежда, что, может быть, капитан не настолько плох? Возможно, внутри еще есть те прекрасные добродетели, о которых говорила мать? Он ведь, черт возьми, мстит за гибель лучшего человека в мире! Так почему же внутри все так отвратительно уродливо?

— Капитан, вы говорите с Отверженным? — малёк привлек к себе внимание Фанатика, теряясь в переменах его настроения и гадая, стоит ли тому помочь.

— Ну не с девой Марией же, верно? — вернувшись к своему привычному зрению, Фанатик раздраженно дернул подбородком вправо. — Идем, пройдемся еще немного.

Они в молчании прошли ниже по улице, выходя к восточной части порта.

Малёк раздумывал над странным поведением своего капитана, заодно прислушиваясь к себе. После вопросов, он не был уверен, что воскрешение прошло бесследно. Первое плавание было настолько тяжелым и интересным, что юнга мог и не заметить какие-то незначительные изменение. Грахго же невольно анализировал увиденное. Сравнивал души, что успел разглядеть. Раз за разом возвращался к Мальку и себе, подмечал детали. Он постепенно свыкся с мыслью, что его уже не спасти, хоть преклони колени у самого Папы Римского, а уж об исповеди и вовсе стоило забыть. Любой святой отец наречет его дьяволом, если услышит хотя бы часть. Но Фанатик должен сделать все от него зависящее, чтобы освободить Отверженного. Вернуть домой живым. И плевать на собственную душу.

Грахго искоса глянул на задумчивого юнгу, послушно идущего за ним. Мальчишка выглядел худым и неухоженным, в старой наспех залатанной одежде и без сапог.