Потерян в море

Ему нужно было решить несколько вопросов, касательно будущего плавания. Еще и какая-то взбалмошная девица с попугаем на плече пожаловала, представившись дочерью Эра и требуя капитана. Боцман, погруженный в работу, не сразу обратил внимание, что Фанатик идет далеко не сам. Обычно насмешливый взгляд скользнул по уставшему юнге, початой бутылке рома и вернулся к капитану. Не задавая лишних вопросов, Грант подхватил Грахго с другой стороны, позволяя Мальку немного отдохнуть.

— Что произошло? Почему капитан в крови и пьян? — встревожено спросил боцман, чуть поморщившись от тяжелого запаха тростникового «зелья».

— Трудный день, — пробормотал юнга.

Вдвоем они помогли Фанатику оказаться в каюте и уложили на койку. Тот, полностью вымотанный и уставший, блаженно вздохнул, выронив ром. Морган успел подхватить бутылку, выскользнувшую из ослабевших пальцев. Оказавшись так близко от Фанатика, боцман заметил, что тот смотрит на него на удивление трезвым взглядом. Глаза капитана, до этого покрытые мутной пеленой слабости, теперь разгорались все ярче, наливаясь насыщенной зеленью и словно бы утягивая куда-то в душу.

В душу корабля, а не Грахго.

— Окно, — коротко потребовал Фанатик, заставив Моргана вздрогнуть.

Размышляя над странным контрастом, Грант не сразу понял, что имеет в виду капитан. И только когда юнга, все это время топтавшийся позади, кинулся к окнам, осознал и просьбу, и собственную глупость, позволившую ему так долго разглядывать Фанатика.

— Как думаешь, Морган, что сделал капитан Ортега, когда понял, что я стал свидетелем того, чего не должен был? — Грахго с трудом приподнялся, облокотившись спиной о стену.

Его перестало мутить, да и разум прояснился. Остались только слабость и тягучая боль в висках. Но последнее, скорее всего, было вызвано ромом.

«Не глупи, Грахго. Морган не виноват в твоей слабости. Не надо срывать на нем злость.»

Слова Отверженного вызвали очередную волну раздражения. Грахго дернул подбородком, на краткий миг возжелав послать к морскому дьяволу их всех.

Но фрегат, тонко чувствующих его, передал эмоции других. Заинтересованность и недоумение Моргана, любопытство и страх юнги, который одновременно пытался открыть окно и сделать вид, что его тут нет, но все же поглядывал на пиратов. В мальчишке боролись осторожность и любознательность. Последнее, в итоге победило. Впустив в помещение свежий воздух, он так и остался у окна, с нескрываемым интересом разглядывая книги, лежащие на столе.