Потерян в море

— Купил вас? — боцман хмыкнул, с видимым спокойствием ставя бутылку на стол.

— Потом, да. Но прежде всадил кинжал в ладонь, пригвоздив к столу, — капитан тепло улыбнулся, то время ему было приятно вспоминать. — Нужно ведь быть уверенным, что человек будет слушать тебя внимательно. Правда, Малёк?

— Наверное, капитан, — взъерошенным воробьем юнга смотрел на Грахго во все глаза. Он чувствовал в вопросе подвох, но не мог разгадать его.

— Многие, ступая на борт, осознают в Отверженном силу, — капитан нежно провел ладонью по стене.

Его совершенно не заботили изломанные силуэты и щупальца, изображенные на ней. — Но далеко не все понимают ее. Налей мне воды, Малёк. Не просто так ведь тебе греть здесь уши, верно?

Покраснев от смущения, юнга торопливо принялся выполнять просьбу. Морган же наблюдал за капитаном хмурясь, продолжая стоять у стола.

— Так вот. Сдается мне, что ты смышленее многих здесь. Они смотрят, но не видят. Спасибо, Малёк. — Грахго прервался, делая небольшой глоток воды. — Но ты видишь.

Я прав?

— Возможно.

Морган не видел угрозы в капитане, но не понимал, чего тот хочет. Грахго не был пьян, как поначалу показалось. Боцман осознал это в тот момент, как встретился с ним взглядом. Но суть происходящего оставалась для Гранта тайной.

— Что ты видишь, Морган? — Грахго спрашивал спокойно, но требовательно. Он уже не желал излить злость на ни в чем неповинного боцмана. Минутная вспышка гнева угасла, оставив после себя усталость и сожаление.

— Вас.

— Меня?!

Поначалу Фанатику показалось, что Морган издевается или неумело шутит.

Но боцман смотрел непривычно серьезно и твердо.

— В смысле, меня? — повторив еще раз, Грахго стянул с головы бандану. Ткань давила, усиливая головную боль.

Собираясь с мыслями, боцман прошелся по каюте, на ходу закрыв судовой журнал. Его взгляд скользнул по стенам, остановился на столе. Не отдавая себе отчета, Морган подхватил бутылку и сделал пару глотков рома под изумленным взглядом Фанатика. Остальные пираты редко захаживали в капитанскую каюту.

Исключениями являлись только Эр, Саром и Коджо. Но из них троих лишь бывший раб ощущал себя здесь вольготно. Теперь Морган показывался с иной стороны. Он не опасался гнева капитана из-за таких мелочей, словно видел его иначе, чем другие. Это вызвало у Грахго логичные сомнения: для других он был самодуром, способным убить за разбитый бокал, или все робели перед его авторитетом, кроме Гранта?

«Для других ты непредсказуемый безумец.