Потерян в море

***

Ночь поглотила фрегат, захлопнув зев своей пасти и оставив лишь свет пары фонарей на палубе. Практически вся команда мирно спала в трюме. Лишь пара пиратов дежурили на палубе, да Малёк, усевшись на фальшборт близ носовой фигуры, вглядывался в едва различимые очертания острова. Там, на берегу, рядом со шлюпкой горел одинокий костер, освещая две сгорбленные фигуры. Капитан оставил их сразу же, как только оказался на твердой земле. И теперь Джодок и Мартин угрюмо жались к огню, бросая на корабль редкие и, наверняка, завистливые взгляды.

— Щас бы к веселой Мэг, — один из дежуривших пиратов потянулся.

Другой тяжело вздохнул, а затем кисло затянул, пряча зевоту и совершенно не попадая в ноты:

— Отпусти мои плечи, догорает свеча… Блять, Угорь! — он дернулся от оплеухи напарника, собираясь как следует наподдать тому в ответ.

— Да тихо ты. Забыл, какую трепку устроил Ловкий Эр в прошлый раз? Не голоси, а. Рука у старпома тяжелая.

— Не забыл, — пират буркнул недовольно, но петь больше не стал.

Рука у старпома и правда была тяжелой.

Вскоре пираты затихли, усевшись перекинуть кости между бочек. Могло показаться, что Малёк и Отверженный остались одни. Но это было обманчивое ощущение. И первым сквозь иллюзию пробился фрегат. Он насторожился, внимательно вглядываясь в темноту перед собой. Но, как ни старался, не мог разглядеть хоть что-нибудь.

— Смотри, открытое море, исчез проклятый корабль, — нежный женский голос раздался перед ликом Отверженного.

Вслед за ним в воздухе стал проступать черный силуэт.

Виднелись только контуры тела, лиан, что заменяли волосы, перьев, покрывающих плечи вместо плаща. Сквозь него можно было даже увидеть воду и остров. И только небольшой фиолетовый камень яшмы в центре груди виднелся четко и явно, испуская слабый свет. От неожиданности юнга чуть не слетел с фальшборта, но кое-как смог сохранить равновесие. Отверженный же недовольно осклабился, презрительно смотря на непонятное существо.

— Ох, ну, где моя вежливость? Разрешите представиться — дух-хранитель этого острова, несравненная Каттальтта! — она театрально поклонилась.

Подняла голову, чтобы посмотреть на осьминожью морду Отверженного и издевательски протянуть: — В воздухе пахнет бедооой. Чувствуешь это, проклятый корабль? Чувствуешь своего капитана? А?

От подобных вопросов фрегат нахмурился. Он сразу же потянулся к Грахго, который сейчас был где-то в глубине острова. Нить, связывающая их, истончилась, натянулась.