Потерян в море

По ней до Отверженного больше не переходила прекрасная надежда. Только ярость и всепоглощающее разочарование. Морду корабля исказила злость.

— Дело дрянь. Да? — юнга испуганно сжимал канат, со страхом смотря на Каттальтту.

В этот момент нить капитана исчезла. Отверженный пораженно замер, впервые потеряв связь с Грахго.

— Маленькая чистая душа, что ты забыла в этом эпицентре тьмы? — дух покачала головой. — Хотя, уже не такая уж и чистая. Я вижу на тебе отпечаток капитана, которого, к слову, больше нет, — Каттальтта издевательски улыбнулась, наблюдая за растерянностью фрегата и юнги.

И пока Отверженный пытался дотянуться до Фанатика, дух-хранитель вальяжно устроилась на бушприте, облепив его призрачными лианами.

— Но матушка говорила, что духи-хранители помогают людям, — юнга почти шептал от волнения. — Как маяк помогает кораблям.

— Хах, маяк не выбирает кому светить. Он просто рушит тьму.

Лианы духа постепенно начали впиваться в обшивку фрегата, вспарывая не тело Отверженного, а его душу, заключенную в дереве.

«Не смей сдаваться'!» — голос Грахго ворвался в сознание Отверженного не хуже выпущенной стрелы.

«Уничтожь ее, старик!» — простой призыв пробудил фрегат, вывел из оцепенения.

Отверженный резко вздыбил щупальца, хватаясь ими за лианы и тело духа-хранителя. Каттальтта вздрогнула от неожиданности и боли. Лианы и щупальца перемешались в стремлении достать друг друга, напоминая змеиную свадьбу.

— Пусти-пусти, негодяй!

Каттальтта извивалась, потеряв все свое высокомерие и самоуверенность. Однако Отверженный не собирался останавливаться. Его щупальца полностью обволокли призрачную фигуру, притягивая все ближе к носовой фигуре. И в какой-то момент Каттальтта начала таять. Ее сила и жизнь переходили кораблю.

— Нет! — отчаянно взвизгнула она.

«Забери камень. После отпустишь ее.» — голос капитана в голове Отверженного звучал устало и приглушенно, но чем больше говорил Грахго, тем быстрее возвращалась связь между ними.

Пока щупальца крепко держали духа, громадная рука потянулась к камню. Отверженный не сразу сумел его обхватить. Пришлось впиваться в призрачную плоть Каттальтты, отчего ее высокомерное лицо исказилось от боли.