Клеймо проклятия

Солнце ещё только выглянуло из-за верхушек деревьев, а Кьяртан и его ученик уже закончили трапезу: наставник сыто улыбался, а будущий воин всё поправлял и оглаживал непривычную, ещё до конца не просохшую, одежду, ставшую после скорой, но тщательной стирки, похожей на одежду человека, уделяющего ей достойное внимание. Кьяртан смотрел и удивлялся: «Откуда эта тяга к чистоте, порядку и внешним приличиям у новика, никогда не видевшего других людей и ничего не имеющего за душой? Ведь он пуст, как пивная кружка вечного бражника… У него даже имени нет».

Настало время воинских занятий, и только сейчас Кьяртан заметил, что ученик бос. Задумчиво почесав в затылке, наставник вернулся в избу и вынес оттуда обрезки оленьей шкуры, моток толстой льняной нити, ржавые ножницы и обувную иглу.

— Сшей себе обувку, мой ученик. Для воина здоровье ног первостепенно: их резвость и подвижность — залог неуязвимости в любом бою. Поторопись! Время идёт, а мы ещё и не начинали тренировку, — и Кьяртан бросил принесённое к ногам ученика.

Ещё одно открытие поразило наставника: с инструментами и нитью ученик справлялся проворно, а действия его были точны и быстры настолько, что через короткое время обувь была готова, и эта обувь отличалась мастерством пошива и надёжностью в пользовании. Кьяртану оставалось лишь с сожалением глянуть на свои старые, грубо шитые сапоги, давно требующие ремонта.

Полдень они встретили на лесной поляне за ручьём.

Кьяртан вырезал четыре толстых ветки: две длиной в руку и две — в свой рост.

— Тебе пока ещё рано пользоваться настоящим оружием, мой ученик. Короткие палки будут мечами, длинные — копьями. Для отработки навыков защиты и нападения, щит используем попеременно, — так начал свои наставления Кьяртан. К вечерней заре шея, плечи и ноги ученика покрылись многими кровоподтёками от пропущенных ударов, но он, казалось, не чувствовал боли и отчаяния, а неутомимость ученика в схватках поразила видавшего виды наставника.

Последний поединок проводился без щита. Тогда ученик победил учителя, который получил два чувствительных удара: по правому колену, а затем — в основание шеи.

И Кьяртан не обиделся, не разозлился на проворного новика, которого сам сделал таковым — он вспомнил себя в этом возрасте, вспомнил и сравнил свои результаты с теми, какие имел теперь его собственный ученик.