Клеймо проклятия

— Будь славен король Свен Вилобородый! — воскликнул ярл Кракен и поклонился Торфину Угрюмому, а тот, приняв такой ответ за согласие на последнее предложение, ответил лёгким кивком согласия и смешался с кругом своих людей.

— Согласие с людьми короля Свена достигнуто! — возгласил лагман Стенгун. — Слушаем доводы на наследство западных гётских ярлов — братьев Гамли и Рульва из рода Хакона Скряги.

Но вместо спокойных и рассудительных речей западных гостей тинг огласился их недовольными криками:

— Вы, датчане, всегда разеваете рот на то, что вам не принадлежало и не принадлежит! Усадьба наша! Потому что наши предки из рода славного гётского конунга Хакона владели ею до вас! Датчане и их подпевалы сговорились против гётов!

Нахмурившись, с едва скрываемым недовольством и стыдом за поведение соплеменников, лагман жёстко бросил тем:

— Благородные ярлы Гамли и Рульв! Успокойтесь и наберитесь мужественного терпения.

Мы, все — люди и подданные одного короля. Мы все в его власти, а власть — это обычай, закон и справедливость, на которые всегда можно рассчитывать. Вы в своём праве — утверждать и опровергать. Так займитесь этим!

Но братья, поддерживаемые своим окружением, будто не слышали ни лагмана, ни голоса разума, продолжая затевать свару. Все говорили громко и разом. С их стороны неслись лишь обвинения без доводов и доказательств. Выходило так, что разбирательство могло сорваться, а основное решение по тяжбе не принято, потому что согласие не достигнуто.

Воинственные помощники лагмана, выстроившись в шеренгу и приготовив палицы, ждали знака для усмирения и изгнания вздорных жалобщиков с тинга. И тут, громом в ясный день, прозвучал вопль, полный горя и ужаса:

— Убийство! Убийство на тинге!

И скопище возбуждённых людей замерло в один миг. От этой трагической, неслыханной по дерзости новости, холод пробежал по рядам присутствующих, льдом перехватывая движения и взгляды. Убийство на тинге — преступление, которое никогда не должно случаться на территории закона, чести и справедливости.

Лишение жизни может случиться, где угодно, только не там. Тинг — безопаснейшее место везде и всегда: все верили в это и подчинялись этой вере.

Четверо слуг торговых людей, объятые суеверным страхом, осторожно несли тело человека, чья глотка была перезана от уха — до уха. И Бьёрн узнал погибшего — Стурле Завистливый, торговец солью.