Клеймо проклятия

Торд, вернув меч в ножны, а щит — за спину, шагнул к наставнику, и они обнялись как добрые, верные друзья. Старый ворон, сидя высоко на кедровой ветке, видел всё, что случилось на берегу озера, но сказать ничего и никому не смог, только возмущённо каркнув, перелетел на другое дерево — за всю свою долгую птичью жизнь он насмотрелся столько, что людские дрязги ему порядком надоели.

Солнце пошло на закат — охотникам стоило спешить, и, поместив оленя на жердь между лошадьми, они отправились на поиски стоянки Кракена Статного.

Отъехали недалеко, когда на их пути встал человек — молодой мужчина с берестяным коробом за спиной, шедший по дороге, опираясь на короткое копьё. Парень не выглядел воинственно, но взгляд его содержал осуждение и крайнее недовольство, потому оружие встреченного угрожающе нацелилось в сторону вороватых незнакомцев:

— Кто вы, люди, позволившие себе охоту на угодьях ярла Кракена? Почему вы подняли свои руки и стрелы на священных птиц — лебедей, которые являются вместилищем душ, праведно умерших земляков и предков наших?

— Остынь, простофиля, и убери копьё! — пренебрежительно бросил в сторону пришельца Кьяртан.

— Сейчас в тебе играет злая кровь. Но мы — не воры и не враги. Мы — хускарлы Кракена Статного, который теперь — конунг земель от Гаутдаля до Восточного моря, от озера Веттерн до восточного морского побережья. Радуйся, простолюдин — твой хозяин стал на две головы выше… А мы, лишь выполняем его волю. Завтра в полдень наш господин будет в Гульдсандене. Уйди с дороги, иначе ты познаешь огонь моего гнева, деревенский несмышлёныш.

— Я — Стиг, которого люди прозывают Бортником, потому что собираю лесной мёд и слежу за самим лесом. Я — хранитель Сванаскугена и его защитник, тот, кто призван сохранять традиции и уклад предков, считавших этот лес священным. Стиг не убрал копья, а встав в боевую позицию, на шаг приблизился к Торду, что сидел на правой, ближней к Бортнику лошади.

Странно, но сейчас Торд не хотел кровопролития, он почему-то проникся уважением и понимаем поступка дерзкого простолюдина. Тот защищал свою веру и свой закон, так же как и сам Торд — свои убеждения. Потому рунный воин, нагнувшись с коня, перехватил древко копья Стига, почти у самого наконечника. И тут произошло непонятное и уж совсем необъяснимое для Кьяртана и Торда, то, чего ни один из них не мог ожидать или предвидеть.