Нефритовый век

– Стоило очередному судье на время смягчить мне приговор и отправить на более легкие кары, чем вырезание сердца, как тут же находились умершие родственники тех, кого я не отмолил перед духами! Слушать их нытье и изощрённые проклятия на мою голову – то еще наказание! Крутишь жернова рядом с ними и уже мечтаешь, чтобы тебя вернули к шестому источнику и моим сладким пёсикам, которые всего-то каждый день сжирали мне сердце!

Чжэн и Цзяо-ся молча слушали его трескотню, все еще не в силах прийти в себя от увиденного в Иньском судилище, как еще называли Преисподнюю.

Наказание назначалось за каждый проступок, но кто-то отбывал свой срок быстро, а кто-то тысячелетиями! Удивляли не только строгость назначенных кар, но и то, что в их назначении и исполнении не усматривалось никакого порядка. Мужчин и женщин, изменявших в браке, могли загонять вилами в яму с нечистотами вместе с ворами и плохими лекарями, а могли перетянуть пеньковой веревкой горло и клещами сжимать сердце вместе с теми, кто думал, что правитель не заботится о своих подданых, и чиновниками, не исполнявшими свои обязанности.

Одно из самых страшных наказаний путники наблюдали у пятого источника. В его бело-желтом свете с серебряным отливом виднелась терраса, с которой вниз вели ступени, сплошь утыканные острыми ножами. Грешники, стоявшие на террасе, всё порывались сбежать вниз по лестнице, но тут же возвращали свои изрезанные ступни обратно на мраморный пол. Они смотрели вниз, не в силах оторвать взгляда, а когда ноги заживали, они пробовали спуститься, снова и снова.

– Ну и сидели бы наверху, чего они творят… – тихо прошептала Цзяо-ся.

– Они видят внизу родной дом, слышат голоса близких, запах очага, – ответил Сяосяо Шэн. – Души по несут в себе много грусти и тяжести. И эти картины невыносимы.

– А кого так наказывают? – спросил Чжэн Вэньдао.

– Тех, кто не исполнил последней воли родителей, – ответил монах. – А вместе с ними тех, кто не соблюдал указаний правителя и не помогал нуждающимся, имея при этом достаточно денег.

Воистину, Преисподняя наказывала не только карами, но и отсутствием здравого смысла.

Возле восьмого источника монах надолго замер, глядя на то, как грешникам отсекают головы и удавливают веревкой.

– И эта пакость каждый день с тобой происходит, – грустно сказал он, потирая шею.

– Ты и здесь побывал? – удивленно уставилась на него Цзяо-ся.