Царица книг

Так что Багатель пересёк Ла-Манш, высадился в Дувре, к вечеру был в Лондоне, и, не тратя времени на Британский Музей, где со всеми почестями хранилась Книга, отправился на Север, туда, где всё начиналось, не в Нортумберленд сегодняшнего дня, но в Нортумбрию, которая и таковой-то ещё не была, где в Берниции правил Ида, а в Дейре — Элла, длиннобородые англы, окружённые многочисленными длинноволосыми сыновьями. Багатель рассчитывал подойти к Царице медленно, шаг за шагом, как того требовали её сан и её история, от которой у него неизменно перехватывало дыхание.

Так что когда поезд сделал короткую остановку в Берике-апон-Твид, Багатель решительно шагнул на перрон, чувствуя себя так, словно свершил нечто, судьбой не дозволенное даже Наполеону, и отправился завоёвывать Англию.

Часть 1. Самый тёмный час

Самый тёмный час

Глава 1. Берик-апон-Твид

Меркатор ждал его в холле гостиницы «Король и пушка», читал утреннюю газету, пил кофе и курил сигару, а у ног его лежал бульдог Тревис, имевший сытый вид и уже не стремившийся свести знакомство со всеми местными углами.

Очевидно, все его утренние дела были сделаны, знакомства сведены, письма отвечены... Это всё, как вы понимаете, о Тревисе.

Гостиница занимала в привокзальном переулке двухэтажный фахверковый дом с узким фасадом, с обеих сторон стиснутый соседями. Вокзальный шум не доносился сюда вовсе, однако время от времени Багатель ощущал некую вибрацию, которую иначе, чем близостью железной дороги, объяснить не мог.

За стойкой регистрации обнаружился молодой парень, сообщивший Багателю, что на самом деле гостиница принадлежит его отцу, Старому Уильяму, а ему доверено ею управлять, потому что у отца еще два паба и пивоварня — а пивоварню он более всего остального любит! — и вообще у него не забалуешь. Он также сказал, что при отце гостиница называлась «Король и лосось», но потом мистер Армстронг1 купил тут на берегу старую крепость и отстроил так, что глядеть и гордо и боязно, а мистер Армстронг, известное дело, первый в Англии специалист по пушкам. Вот мы и решили, что пушка будет лучше лосося.

Он помялся в то время, когда Багатель как раз решал, что лично для него лосось всегда предпочтительнее пушки.

— Мы при покойной королеве ещё звались «Виктория и пушка».

— Очень патриотичная игра слов, — согласился Багатель. — Перед ней напрашивается «Виктория и лосось».