Царица книг

Король Освиу крещен был у скоттов и обучен их обычаю, но сын его Эльфрит, вассальный король Дейры под рукой отца, слушал наставления ученого мужа Вилфреда и был с ним дружен. Вилфред же избрал духовную стезю еще в юности, учился в Риме и Галлии, а когда оттуда в Нортумбрию прибыл епископ Агильберт, то Вилфред стал его спутником и был посвящен им в духовный сан. Сам Вилфред был в это время ещё молод, ему едва исполнилось тридцать лет, и участие в Соборе немало послужило для его дальнейшего возвышения.

— Это тот самый Вилфред, о котором у нас шла речь в Йоркском соборе, Теофраст?

— Тот самый.

Карьерист и выскочка, как сказали бы о нём сторонники кельтской ветви, если бы рассуждали в современных терминах, однако отменно красноречивый и знающий труды отцов церкви настолько, чтобы свободно ими оперировать, и чуть что — ссылающийся на Рим, который якобы стоит за его спиной. Очень неприятный противник, я бы сказал, не человек, а стенобитное орудие.

Вот почему в монастыре в Уитби, в месте под названием Стренескальк, где похоронен святой Эдвин, собрались король Освиу со своим вторым сыном, от скоттов — епископ Линдисфарнский Колман со своими клириками, а от римской традиции епископ Агильберт в сопровождении Вилфрида и еще одного монаха по имени Агафон.

Хозяйкой же аббатства была Хильда, крещёная еще Паулином в царствование Эдвина Нортумбрийского. Она и её монахини поддерживали скоттов и в зале капитула сели на их стороне.

Церковный Синод был событием чрезвычайным и торжественным, участвовать в нём для английских монастырей было и обязанностью, и честью, так что многие игумены прибыли из новых и старых обителей, готовясь защищать старое или поддержать новое.

Очень многие практиковали кельтский обряд, но были и те, кто желал прежде увидеть, чью сторону примет король.

— Не велел ли нам Господь почитать отца и мать наших? — спросил брат Катберт1 из Мелроуза своего игумена Эту, которого сопровождал на Собор. — Не касается ли то же и верности нашей традиции? Не предадим ли мы ближних наших ради дальних?

— Не ради корыстолюбия, но ради мира, — ответил Эта.

— Мир велик, Нортумбрия против него мала, а Бог един для всех. Мы будем смешны, если из одной лишь гордыни упрёмся в нашем местном обычае. Вспомните, брат Катберт: ежели кто оставит жену свою и детей своих ради служения Богу, тот не порицания, но похвалы достоин.

И хотя оба они были посвящены в сан по кельтскому обычаю и допрежь соблюдали его, они сели на римской стороне.