Царица книг

— Итак, — сказал Освиу, открывая собрание, — все мы согласны меж собой в том, что служащие одному Богу должны быть едины в исполнении небесных таинств, а потому определим, какая традиция правильнее, и все вместе станем следовать ей. Епископ Колман, прошу вас говорить первым.

Колман, наследник святого Эйдана и святого Финана, не преминул сослаться в своей речи на них, поскольку все их любили и почитали, а также на евангелиста Иоанна. После него король велел говорить Агильберту, но тот отказался и вместо себя послал говорить Вилфрида, сказав, что во всех мнениях с ним согласен, но тот лучше изложит их общие взгляды на языке англов, нежели он сам через переводчика.

Вилфред понял, что или сейчас воссияют звёзды его небесной славы, или и дальше он останется прозябать безымянным гостем в центрах мировой учености, одним из сотен внимающих чужой мудрости.

Он открыл рот, и над ирландцами, к изумлению и восхищению зрителей, разверзлись небеса.

Конечно, свою речь он подготовил заранее. Почитаемые традиции кельтской церкви он выставлял местническими и деревенскими, и опровергал их всемирным распространением римской традиции, авторитет Эйдана и Финана оправдывал лишь уважением к их искренности и богобоязненности, в лицо назвал оппонентов глупцами, которые и Иоанна-то не соблюдают, ссылку же на евангелиста Иоанна побил ссылкой на апостола Петра, сообщив собранию, что если бы Христа спросили, кто таков этот ваш святой Колумба, Христос ответил бы «не знаю такого», и завершил весь пассаж цитатой Евангелия от Матфея: «Ты — Пётр, и на сём камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют её; и дам тебе ключи Царства Небесного»2.

— Так и сказал? — заёрзал Освиу. — Колман, верно ли это?

— Именно так, государь.

— А Колумбе он такое говорил?

— Нет, государь.

— Ну что ж, я принял решение, — сказал король. — Раз апостол Пётр так велик, то я намерен покориться во всём его велениям, потому что если он отвернётся от меня, кто откроет мне врата рая, когда я предстану перед ними?

Этот король, как мы помним, очень заботился о своих душе и теле.