Царица книг

Всадник не стал торопить коня, а пустил его шагом рядом с телегой, которой правил возчик из местных крестьян, не старый еще, но солнцем, ветром и солью выдубленный не хуже телячьих кож, что громоздились на его телеге, связанные в стопы.

— Храни тебя Господь, добрый человек, — обратился к нему всадник, и, дождавшись ответа от возчика, польщённого вежливым обращением олдермена, спросил:

— Часто ли тебе доводится ездить этой дорогой?

— Так часто, как только могу изыскать возможность, добрый сэр.

Я привёз им столько шкур, что впору ими весь этот остров выстлать. Монахи на них книги пишут, но на что людям столько книг?

— И в самом деле, — улыбнулся всадник. — Столько книг, и все у них под замком, точно золото у скареда. Я бывал на Святом острове, но давно, тому уже лет двадцать, и тогда не выбирал сам себе дороги, но следовал за знающими людьми. Скажи-ка мне, почему все эти люди теснятся на одной узкой тропе, мешая друг другу, когда вокруг ровный и гладкий песок, и каждый может ехать свободно сам по себе?

— Видно и вправду вы давно не были в здешних краях, благородный сэр.

Узкую-то эту дорогу народ уж много лет знает, она размечена вешками, и хоть и заливает ее Господь дважды в день морскими волнами, путь расчищен от крупных камней, которые в других местах могут таиться, и на них легко застрять, опрокинуться или сломать колесо или ногу такого прекрасного коня, как ваш. А то, говорят, бывает так, что на ровном месте человек или повозка уходят в песок с головой в считанные мгновения. А даже если и не уходят, сами освободиться не могут, и, оставленные без помощи, попадают в прилив, а прилив никого не щадит и не ждет. Здесь же, на тропе, если и случится такая беда, люди вокруг не оставят, помогут с Божьей помощью.

— Здраво рассуждаешь, добрый человек, — одобрительно сказал на это олдермен. — Видно, подобна эта тропа узкому пути добродетели меж грехами и искушениями мира. Тогда и я не стану торопиться вперёд всех этих добрых людей, а подожду, пока епископ найдет для меня время.

Так за разговором миновали они пески и поднялись на каменистую твердь и проследовали среди всех к воротам монастыря, где приходящих уже ждал брат келарь, отводя их на хозяйственный двор для расчёта и разгрузки.

— О, — вскричал возчик, который уже чувствовал себя олдермену чуть не ровней, — вот и епископ вышел, поспешу-ка я к нему на пару слов.