Демон заката

Напротив, с каждым месяцем хождение становилось все мучительней. Если так пойдет дальше, вскоре дорога с Градчан в Старый Город превратится в одну сплошную пытку. Тогда Филипп Ланг выберет другого посредника между государем и Исайей из Константинополя. Что тогда делать бедному Грабалу, вся ценность которого - длинные ноги да короткий язык?

Принимая Ланга в доме на Градчанах, Грабал изо всех сил старался не хромать, но от острого глаза императорского камердинера не укрылось ухудшение немощи.

"Совсем ты стар стал, Франта", - сказал Ланг. Усмехнулся и добавил: "Но поручить нынешнюю заботу могу только тебе".

Так Франтишек Грабал и оказался на Пражском мосту в редкий погожий ноябрьский день. У подножия башни он перестал видеть нимб; солнце утонуло где-то над крышами домов; алчная каменная пасть проглотила посланника, чтобы извергнуть его в город, который он перестал узнавать. Император Рудольф не особо заботился о благоустройстве Старого Города, государя больше занимали Мала-Страна, Замок и обнимавшие его, словно длани прокаженных, Градчаны.

Тем не менее, Старый Город изменился - не внешне, но духовно. Алхимики, астрологи и чародеи всех мастей стекались в Прагу, наполняя родные улицы смрадом своей богохульной магии. Евреи тоже колдовали - кому как не Грабалу было это знать! - однако их можно было терпеть, поскольку они оскверняли единственно свою веру, а не христианскую. Когда Грабал сказал об этом выводе Филиппу Лангу, тот нашел его весьма мудрым и через некоторое время впервые отправил посыльного к Исайе из Константинополя.

У моста Грабал повернул налево и пошел вдоль Влтавы к еврейскому кварталу. Идти оставалось недолго: Исайя из Константинополя жил отдельно от собратьев по вере. Собственно, и Ланг, и Грабал сильно сомневались, что Исайя вообще во что-то верил, но Ланг решил не доносить об этом государю. Старому мистику, оторванному от еврейских корней, но не познавшему ни благости католического крещения, ни бунтарской мудрости утраквистов или чешских братьев, высмеивавшему магометан и чтившему разве что некий Разум, который то и дело поминал в речах, отведено было безопасное одинокое убежище и полное забвение.

Услугами Исайи пользовались лишь немногие избранные. Все они обращались к нему не напрямую, а через Грабала, человека с длинными ногами и коротким языком.