Школа фехтования

Признаваться, что ужасно проголодалась и теперь спешит убраться подальше от кондитерской, чьи запахи проникали в зал через дверь, девушка не собиралась. В трактире ей должны были подать обед.

– А ты не пойдёшь с нами в театр? – удивилась Анхелика, подходя ближе.

– В театр? – Ни за что в жизни Изабель бы не призналась, что никогда не была в театре и едва понимает, что это такое. К тому же он скорее всего был платным. – Боюсь, у меня есть неотложные дела, но…

– У дона Аурелио отдельная ложа, – сказал сеньор дель Кадо, беря за руку свою жену.

– Вернее, у его дядюшки, графа дель Соларьего, главы Братства Птенцов Ибиса, но тот никогда не бывает в театре.

Аурелио, казалось, стал выше ростом.

– Я буду рад, если вы составите мне компанию, – сказал он. Изабель заколебалась. Она была уверена, что это неприлично и к тому же опрометчиво, и к тому же Аурелио заслуживал наказания за свою дерзость.

– Я боюсь, что мои дела требуют моего безотлагательного…

– Пойдём, – прервала её Анхелика. – После спектакля будут танцы!

Изабель сдалась.

Хотя бы посмотреть!

– Я буду счастлива к вам присоединиться, – сказала она вслух.

Театр располагался между домами, прямо под открытым небом. Аурелио узнали сразу и провели всю компанию в ложу под навесом. Изабель обратила внимание, что впереди, внизу, у самых подмостков стояли скамьи с богато одетыми сеньорами, за чьими спинами столпились бедняки. В таких же ложах, как у них, сидели как компании, так и одни дамы. Сбоку от подмостков сидели музыканты.

Изабель постаралась второй раз не оплошать, и села с самого края скамьи, возле Анхелики, чтобы Аурелио не мог усесться рядом с ней. Она его недооценила: пока девушка расправляла подол юбки, он шепнул пару слов слуге, открывшему вход – и в ложу внесли плетённое кресло.

– Садитесь сюда, сеньорита, – предложил Аурелио широким жестом.

– Благодарю вас, сеньор, мне удобно и на скамейке, – задрала нос Изабель. – Вам, как хозяину, больше пристало отдельное место.

Аурелио не стал отнеткиваться, он подвинул кресло и сел практически вплотную к ней.

Изабель поняла, что сглупила, но было уже поздно. К тому же её вниманием завладела сцена.

– Кто этот сеньор? – спросила она, видя, что на сцене появился человек в очень скромном камзоле, назвал присутствующих почтеннейшей публикой и принялся хвалить присутствующих. – Откуда он нас знает.

– Это автор пьесы, – пояснил Аурелио, наклоняясь к ней. – Он приветствует публику и хвалит город, в котором выступает.