Атлантида Сумрачного Солнца: Мир Грапы

А посему, на скорую руку накормив завтраком своего, всё ещё пребывавшего в тяжелом похмелье, отца Каонабо, девушка украдкой стащила со стола немного домашней еды, тщательно всё это упаковала в небольшой узелок [6] и, не смотря на визг и отчаянное сопротивление самого песика, успешно навьючила всё это на своего «посыльного» — беднягу Ксоло.

— Дорогу к скромному жилищу нашего нового друга Цула – ты уже знаешь, Ксоло! И да поможет и защитит тебя от кокаиновых чудовищ и других напастей в пути великодушная и несравненная Шочикецаль [7]! — в качестве напутствия добавила Анакаона, прежде чем песик вильнул ей в ответ своим забавно-тощим хвостиком и, недовольно морща мордочку и ёжась от холода и сырости, пулей сорвался с места и бесследно растворился в струях проливного дождя.

Только лишь проводив ретивого песика взглядом и тайком, при мысли о своем возлюбленном, улыбнувшись, Анакаона собралась с духом, чтобы всерьез поговорить со своим, всё ещё сидевшим в гостиной канея, отцом.

— Тахтзинтли, — вкрадчиво начала она, робко и неуверенно переминаясь с ноги на ногу, — я должна сказать тебе что-то очень и очень важное!

— Да, моя дорогая пилли, — мучительно обхватив голову руками и с трудом сохраняя шаткое равновесие на высоком, почти вплотную придвинутом к обеденному столу, табурете-икпалли [8], не сразу отозвался и едва слышно пробубнил себе под нос старик Каонабо.

— Я всегда готов выслушать мою маленькую чихуатон [9] …

— Я, наконец, выбрала себе Намиктли [10], — застенчиво потупив взор, скороговоркой выпалила Анакаона. – Как ты и хотел!

— Я его знаю? – столь неожиданное известие ну просто не могло не вынудить деревенского старосту расцепить пальцы и взглянуть на дочь широко открытыми от удивления глазами.

– Надеюсь, он не из нашей кальпульи [11]? Ты же, любимая пилли, не хуже меня знаешь непререкаемую традицию-закон мешика – ни одна порядочная ичпочтли [12] не может вступить в брак с кем-то из своей общины!

— Мой избранник не из нашей кальпульи! Он даже – не мешика! – поспешила успокоить отца Анакаона и, заметно краснея, для пущей убедительности даже обиженно притопнула своей изящно-миниатюрной ножкой.