Фея и герцог

Ничего не видела и не слышала, кроме стука колес. Воздушная стихия мотала меня туда-сюда, периодически впечатывая в деревянную стенку. За прошедшие секунды я превратилась в один сплошной синяк.

Неожиданный громкий рев прозвенел вместе с голосом Алибарди: «Нет, моя девочка, умирать нам рано».

Я подняла голову и заметила промелькнувшую сверху тень. Следом раздался хлопок, затем розовое облако заполонило все вокруг. Стенки горла заскребло, мышцы свело судорогой в приступе сильного кашля.

Горькая ваниль, которой пропиталась даже одежда, начисто оглушила мои рецепторы.

И не только мои. Верещащий метаморф рухнул на крышу неподалеку от меня. Рвал одежду и исполосовывал когтями личину Даниэля.

Усилием воли я подстегнула источник и привела в движение крылья. Меня подбросило вверх, как пружину. В последний момент я схватила дезориентированного монстра и почувствовала, как разошлась под моими пальцами его кожа.

«Боги, он даже одежду создал из себя», — с отвращением подумала и брезгливо сморщила нос.

— Не смей! Нет! — визжал метаморф.

— Да!

— Ты сдохнешь! Сдохнешь! Вы все сдохните!

— Полетай, малыш, — прорычала я и с чистым сердцем сбросила его вниз.

Метаморф упал, а за ним крохотными льдинками осыпались мои крылья. Снежное облако мягко подхватило под спину и сбросила прямо в объятия улыбающегося лэрда Монтгомери.

Нет, Джереми.

Язык не поворачивался звать его по титулу. Тем более что он весь посерел и, кажется, потратил основательную часть магического резерва.

Хотя держался довольно бодро, а уж пощупать и потрогать меня успел везде.

Нахал.

— Убери от нее руки, склизкий бормоглюк!

Мой обеспокоенный взгляд наткнулся на потрепанного Даниэля. Подсохшая кровь на лице и наливающийся синяк на скуле немного успокоили.

Пострадал, но жив. Это главное.

— Еще чего, я ее спас!

— Ты ее чуть не убил, кретин!

— А потом спас.

— Господа, — язык не ворочался, потому что сил у меня не осталось, — давайте найдем для споров место потеплее? Здесь дует.

Больше мужчины не спорили.

Глава 7

Из вагона на станции «Тернополька» мы выходили с видом победителей: потрепанные, гордые и бодрые.

Люди на платформе встречали нас мертвой тишиной. Ни единого звука на весь вокзал. Возникало ощущение, что где-то натянулась струна и вот-вот разорвется, а от раздавшегося звона полопаются стекла.

— Епушкины колотки…

Первым, конечно, выразил всеобщее изумление машинист, который как раз выбрался из кабины.