Фея и герцог

По словам горничной-лешихи, многие в городе активно использовали подобные штуки. В зависимости от достатка ровенийцы либо покупали, либо арендовали их у местных умельцев.

«Принц Эрик пришел бы в восторг», — невольно подумала я, вспоминая, с каким восхищением он смотрел на многочисленные изобретения в цирке Алибарди.

Наш хозяин никогда не славился умением что-то создавать, зато прекрасно внедрял современные технологии в программу цирка. Только купол чего стоил! Или силовые клетки, которые не давали диким магическим существам прорваться к зрителям.

Еще Алибарди покупал многофункциональные устройства, вроде карапутов. Такие крохотные черные шарики, которые шили и вязали получше заправской швеи. Благодаря их стараниям у нас лежало в сундуках столько костюмов, что любая благородная дама позавидовала бы подобному разнообразию.

В одежде, еде и отдыхе нас никогда не ограничивали.

Странно, что я вспоминала об Алибарди в таком ключе. Как-то привыкла думать о нем, как о тиране, который присвоил мою душу через контракт в обмен на свободу Хартли.

Не заставляй Алибарди спать с мужчинами ради выгоды, я бы не сбежала. Но мне до сих пор мерзко вспоминать лица тех высокопоставленных лордов и богатых мужчин, которые считали нас неким трофеем без голоса и мозгов. Они охотно растрепывали государственные секреты в покоях, считая, что бессловесные любовницы никому и ничего не расскажут.

Три раза ха!

Даже Даниэль не удержался, хотя его обманывать оказалось сложнее всего. В дело вмешались чувства, проснувшиеся совершенно не к месту. Мне приходилось каждый раз напоминать себе, зачем я в его доме.

Предавать любовь больно, особенно когда она настоящая, искренняя и чистая. Будто разрезаешь себе грудную клетку без обезболивающего эликсира. Потом ломаешь кости и достаешь оттуда сердце. Живое. Такое теплое в твоей ладони.

«Не всегда все происходит так, как нам хочется, моя милая», — прошептал знакомый голос в голове, и я прикрыла глаза, прислушиваясь к грохоту экипажей за окном.

— Морриган?

Теплые ладони легли на плечи, обжигая сквозь ткань халата. Плотный бархат смялся вместе с невесомым батистом, из которого была сшита нательная сорочка, и кожа под одеждой загорелась от внезапного прикосновения любимых рук.