Фея и герцог

— Лучше умереть свободным человеком, — проговорил Даниэль, — чем всю жизнь боятся, что однажды станешь чудовищем и причинишь боль близким людям.

Глава 18

История Розалинды — невыраженная боль клана МакГинессов. Нарыв, который они удалили только спустя годы после ее смерти. При взрослых детях, когда те чуть не стали смертельными врагами и не поубивали друг друга.

Я понятия не имела, как Терлак и Пол переживали тот факт, что их мать сумасшедшая. Не то чтобы в нашем обществе это какая редкость, но о таком старались не распространяться.

Особенно когда умственная болезнь вызвана потерей дара.

Розалинде выжгли его в детстве, потому что она некромант. Родители, которые даже не являлись таковыми.

Для данмарского барона, которым был ее отец, наличие «проклятой» магии у ребенка — позор всего рода. Некромантов не принимали ни в школы, ни в академии. Если и делали исключения, то такой ребенок подвергался постоянным нападкам сверстников и становился изгоем в приличном обществе.

Люди боялись некромантии.

Ненавидели ее. Уничтожали любыми путями всякое упоминание о ней.

А между тем именно маги смерти стали передовиками в медицине, причем практически во всех ее направлениях. Им лучше других удавалось разобраться в тяжелых случаях и справляться со смертельно опасными вирусами.

Но выжигание или запечатывание источника — одно, а вот второй сущности… Другое. Это серьезнее и опаснее, потому что последствия такого опрометчивого поступка непредсказуемы. Никто не давал гарантию, что после всех манипуляций Даниэль выживет.

— Нет, — мой голос в тишине тюрьмы прозвучал одновременно грозно и тоскливо. — Ты этого не сделаешь.

— Сделаю, Морриган. Я уже решил.

Мы уставились друг на друга. Глаза в глаза, магия против магии.

Ваниль и персик задребезжали в воздухе, отравляя и пропитывая удушливой сладостью каждый кирпичик в древних стенах. Ровно до тех пор, пока Джереми и Платошка не начали судорожно кашлять.

— Давайте все успокоимся и немного передохнем.

Морозный поток пронесся между нами, и я отвлеклась на танец игривых снежинок.

Руки, правда, заледенели, когда температура в камере упала еще ниже. Почти все поверхности покрылись тонким слоем инея, а разгулявшийся сквозняк засвистел в помещении.

— Капита…

Я перевела взгляд на скуксившегося домового. На него почти сразу зашипел Джереми.

— Капитан? — вскинул брови Даниэль и нахмурился. — Он назвал вас «капитаном»?

— Вы же в курсе, что я служил во флоте, — пожал плечами проходимец и лучисто заулыбался.