Фея и герцог

Каждый раз, когда я остаюсь наедине с собой, то вижу…

— Что?

Он посмотрел на меня с такой тоской, что сердце ухнуло вниз. Прямо под ноги, где разлетелось на миллион осколков, когда я прочитала ответ в его глазах. Мне больше не требовались пояснения, я все поняла по тому, как Даниэль неосознанно потер место выстрела. Там, куда попала моя пуля в прошлый раз.

— Ты видишь, как я убиваю тебя, — прошептала в отчаянии.

Дезориентированная резкой болью, я двинулась в сторону скамьи. Ноги не держали, колени предательски задрожали.

Едва я опустилась на жесткое сиденье, игнорируя и грязь, и липкие пятна, слезы сами по себе брызнули из глаз.

Пришлось закрыть лицо ладонями, чтобы никто их не увидел.

— Морриган, послушай…

— Не надо! — вскрикнула, как только услышала шорох его шагов. — Пожалуйста, не говори ничего. Мне и так хватает.

Даниэль упёрся плечом в решетку и вздохнул.

— Я не могу себя контролировать, пока нахожусь в полубредовом состоянии, — закончил он. — Сложно сдерживать демона, когда сам живешь на грани сна и реальности.

— Зачем же поехал сюда? В Ландоре тебе бы помогли. Обратился бы к некромантам, многие из них специализируются на ментальных проблемах.

Мои слова звучали отстраненно, потому что мыслями я находилась не здесь.

В ушах то и дело раздавался щелчок затвора, затем тишину разрывал грохот выстрела. Навязчивый шепот, призывающий убить любимого человека, постоянно смешивался с воем горящей в адском котле души и капаньем крови из невидимой раны на сердце.

— Ни один маг Ландора не способен мне помочь. Даже Зидан отказался, — я посмотрела на Даниэля, чувствуя, как соленая влага высохла и стянула кожу на щеках. — Он сказал, что в Ровении есть колдуны, которые способны разрушить твою рабскую печать. Но еще они могут выжечь навсегда мою вторую сущность.

Я ошарашенно выдохнула и прохрипела испуганно:

— Что?

— Ты все правильно поняла, Морриган.

— Но... но…

— Добровольный отказ от демонической половины лишит вас магии и уничтожит источник, ваша светлость.

Вы в курсе? Готовы к этому? — сухо поинтересовался Джереми и скрестил на груди руки. — Каждый день вы будете просыпаться и понимать, что вы больше не вы. Люди сходят с ума из-за потерянной ноги или пальца, а здесь добровольное заключение второй сущности без права на освобождение до конца жизни. Опыт Розалинды МакГиннес вас ничему не научил?

В вязкой тишине послышалось оханье Платошки и сонное мычание нашего таинственного соседа.