Крылья Велунда

– Ешь давай, – не отрывая взгляда от раскаляющейся в горне полосы, бросил Пёрышко. – Грибная похлебка это, вкусная.

Хёрвард помедлил. Грибы – троллья еда, это все знают. Но вот словене их едят, Хёрвард сам видел. Вздохнув, он запустил ложку в горшок. Похлебка и правда оказалась вкусной. Хёрвард отъел четверть, отложил ложку, снова закрыл горшок крышкой и завернул в полотно. Потом вздохнул и встал рядом с Колокольчик качать мехи.

Когда в следующий раз Хёрвард отошел от горна, снаружи была уже ночь. Над Рудной Горой вдали плыл тоненький месяц, бросал в морские волны, в мелкую зыбь пригоршню серебра.

Хёрвард вышел из кузни и вдохнул сладкий прохладный воздух.

– Устал? – спросила Колокольчик откуда-то из-под локтя.

– А ты?

– Немножко.

– А он что же? Даже поесть не отошел.

– Пёрышко сражается сейчас, – сказала Колокольчик. – Как отойти?

Хёрвард содрогнулся. Кузнечное дело выходило совсем не таким простым, каким казалось ему раньше. Конечно, не каждый кузнец водится с двергами и кует оружие из небесного железа.

– Странно, – сказал он. – В конунговой усадьбе должны слышать грохот и видеть дым. А никто не приплыл посмотреть, что тут творится.

Колокольчик недобро хихикнула.

– Они боятся, Гест. Боятся даже тени Вёлунда, даже воспоминаний о нем. Иди, отдохни. Мы вдвоем справимся. И помни – я тебе благодарна за то, что ты помогаешь Пёрышку. Я-то не могла днем прийти.

Хёрвард кивнул – что сказать, он не знал.

Проснулся Хёрвард, когда солнце склонилось на закат. Сквозь прорехи в кровле проникали солнечные лучи, прорезали сумрак как золотые нити.

С трудом, сдерживая стоны, Хёрвард поднялся с соломы, служившей постелью, видно, еще Вёлунду, и увидел рядом Пёрышко. Тот лежал, свернувшись клубочком, и спокойно спал. Умыться как следует он с утра, видать, не смог, так и спал чумазый, в полосах сажи – она ему и в волосы набилась, и даже белые брови и ресницы зачернила.

Хёрвард поднялся, с трудом распрямляясь и передвигая ноги, подошел к горну. Из угасшего зева еще несло жаром. А на наковальне в широком столбе солнечного света сиял копейный наконечник.

Хёрвард смотрел на него, не в силах отвести взгляд, хотя наконечник был так ярок, что, казалось, выжигал свое отражение на дне его глаз. Страшно было даже подумать, что кто-то отважится взять эту вещь в руки.

Хёрвард так и не осмелился к ему прикоснуться.

Выйдя из кузни, Хёрвард поглядел на полную народа усадьбу на берегу фьорда, на медную щетку сосен на хребте Рудной горы и на пальцах стал считать дни.