Смерть старого мира

— Тогда, возможно, нам стоит разбить лагерь, пока мы не переломали ноги в темноте?

— Поддерживаю!

В итоге расположились они недалеко от дороги, найдя более-менее подходящую площадку, поросшую травой и цветами. Идиллия и красота, правда, Агнесса ощущала себя по большей части беспомощной и бесполезной. Честер, впрочем, на неё особо и не рассчитывая, менторским тоном велел ей охранять провизию и вещи. Сам же, распотрошив один из своих рюкзаков, вытащил оттуда плотную скатку тёмной ткани и какие-то непонятные металлические штырьки с крючками.

 

Костёр разжигать он пока не стал, решив проблему освещения при помощи ещё одного крошечного артефакта — кристалла размером с ноготь, зачарованного на заклинание света. В отличие от жучков, во множестве сновавших вокруг, этот магический «фонарик» освещал всю поляну, хотя свет был потусторонним и очень ровным, белым. 

Агнессе подумалось, что с таким артефактом можно было бы даже ночью идти, но говорить об этом вслух не стала — очень сильно болели ноги.

Ей вообще не хотелось ни есть, ни, тем паче, готовить, ни организовывать лежанки — просто сесть и вытянуть ноги. И снять ботинки. 

— Эй, сестрёнка, ну-ка помоги! — чуть приглушенный голос Честера заставил её поднять взгляд от многострадальных ступней, и девушка ошарашенно замерла, глядя на огромную конструкцию, которую вор умудрился соорудить за считанные минуты.

— Что мне делать? — послушно отозвалась она, подойдя ближе и машинально подхватив край полотна, что парень сунул ей в руки.

— Держи это, только крепче. Сейчас крышу натянем, и всё будет отлично! 

В полутьме ей снова показалось, что блестящие глаза парня были полностью чёрными, но рассмотреть как следует не удалось — он уже метнулся в противоположный угол почти установленной палатки, что-то заколачивая внутри.

Потом, видимо, потянул за какие-то внутренние крепления, и Агнесса почувствовала, как ткань дёрнулась у неё из рук.

— Отпускай понемногу! — скомандовал вор, и девушка подчинилась, постоянно боясь, что сделает что-то не так. 

И вроде бы это ни на что не влияло — но оплошать всё равно страшно не хотелось.