Невидимой нитью

— Пообещай, что о ней не узнает ни одна живая душа, — потребовал Брайон и Фрэн замерла на месте как вкопанная.

— Больно мне надо трепаться о твоей девчонке. Сам нажил себе проблему, сослал бы куда и дело с концом, — ответил ему приятель, а Фрэн даже подалась вперед, ближе к двери, чтобы расслышать каждое слово и понять, о чем идет речь.

Лорд Брайон тяжело вздохнул в ответ, прежде чем сказать:

— Будто у меня был выбор, что делать.

— Выбор есть всегда. Сдал бы в приют и дело с концом. Ты теперь человек состоятельный, земельный, уж выделил бы пару монет в месяц на содержание.

— Тогда о ее существовании узнали бы все кому не лень и ничем хорошим для моей репутации это не сулило.

Кевин неприлично хохотнул, после чего Фрэн услышала отчетливый звук оплеухи. Воспитательные меры не возымели ровным счетом никакого эффекта на Хардмана, потому что он сразу же ответил:

— Щедрым подарком наградила тебя красавица жена, не поспоришь. Подкидыш… Лучше бы бастардом обзавелся.

— Бастардов никто не любит, — угрюмый голос лорда Брайона звучал тихо, но каждое слово для Фрэн было громче набата.

— Полно уж, время не вернуть вспять и ничего не исправить.

— Главное, больше красавицам не верь. — И снова за хохотом последовал звук легкого удара.

Решимость постучать и войти окончательно покинула Фрэнсис. Крадучись она отошла от двери, развернулась и не видя ничего перед собой пошла в свою комнату. Ей самой-то всю жизнь казалось, что несмотря на приходские книги, она в своей семье незаконнорожденная, а то и не родная.

Ошибочно она посчитала, что к маленькой Адель судьба была благосклоннее. Племяннице повезло немногим больше.

«Подкидыши, бастарды… не нуждаются они в вашей любви, милорд Брайон. Моей хватит на всех» — зло подумалось Фрэн.

Последние дни до отъезда Фрэн проводила то в комнате племянницы, то у кормилицы Агаты. Благо, суровый опекун ввиду скорого отъезда разрешил ей покидать свое узилище. Ночами же подшивала сестринские платья, пока сон не сморит ее за работой.

Кевину Хардману, казалось бы, больше не было до нее никакого дела. Посчитав, что он уже вывел ее на чистую воду и показал другу истинное обличье второй Коллет, мужчина больше не следил за девушкой. Этому занятию он предпочел обход деревенских девиц по второму кругу. Теперь уже от скуки страдала Нэнси, лишенная его внимания и наивно не понимающая почему. Одолеваемая неумным любопытством в один из поздних вечером горничная застала свою миледи за тасканием тряпок.