Крижане кохання ГУЛАГу

А втiм, усi все знають i бачать. І швидко цей фарс не зостаеться непомiченим навiть драконами. Проте на то вони й дракони, щоб уперто не зважати – не бачити. Голi королi. І щоразу, коли помирае вiд рук героя немiчний старий, герой перетворюеться на нового дракона. Спадковiсть влади.

Усi казки всiх народiв завжди наймудрiше, що у цих народiв е. І навiть не лише народнi, а й тi, що написали люди – це моя суб’ективна думка.

– Я нi чорта не знаю про життя iнших. Я бачу iнших. Можу iх висмiювати, але я нiчого не знаю про iхне життя.

То, скажи менi, яке я маю право писати про iнших? Я навiть не знаю, чи я усвiдомлюю себе. Свое ество. Що я е таке? Чого менi треба у цьому життi?

– Припини. Ти ж знаеш, що жодному з нас не воздасться. Нiхто не матиме того, що йому треба. Принаймнi, тут. Заспокойся.

– То, може, менi краще писати про покоси й озимi?

– Це одне й те саме.

– Ти мене зрозумiла.

– Нi. Я вiдмовляюся тебе розумiти! Борися.

– Як?

– Пиши про кохання.

Пиши про щастя – вони однаковi незалежно вiд обставин.

– Радянський Союз – то не обставина. Не применшуй. То страшний, зажерливий дракон.

– Ти не Шварц. Ось станеш Шварцем – тодi й сипатимеш своiми здогадками. Майже прямими порiвняннями-звинуваченнями.

– Я нiколи не стану Шварцем[1 - Ідеться про Є. Шварца – радянського письменника, вiдомого своiми викривальними щодо радянськоi системи п’есами.]. Мене приберуть до того.

– Припини.

    З моеi приватноi розмови з ним

Роздiл перший

Звiринець

Поезд тронется – и сотня стиснутых арестантских судеб, измученных сердец, понесется по тем же змеистым рельсам, за тем же дымом, мимо тех же полей, столбов и стогов, и даже на несколько секунд раньше вас – но за вашими стеклами в воздухе еще меньше останется следов от промелькнувшего горя, чем от пальцев по воде.

И в хорошо знакомом, всегда одинаковом поездном быте – с разрезаемой пачкой белья для постели, с разносимым в подстаканниках чаем – вы разве можете вжиться, какой темный сдавленный ужас пронесся за три секунды до вас через этот же объем эвклидова пространства? Вы, недовольные, что в купе четверо и тесно, – вы разве смогли бы поверить, вы разве над этой строкою поверите, что в таком же купе перед вами только что пронеслось – четырнадцать человек? А если – двадцать пять? А если – тридцать?. .

    О. Солженiцин «Архiпелаг ГУЛАГ»

І знову падав снiг.