Царь-Ужас

Почему она получилась такой кривой?

– Потому что стоит две бутылки вина.

– За проститутку, даже за черную, я не дам и бутылку.

– Этот рисунок стоит больше какой-то одной бутылки вина, – обиделся черноволосый и встал.

– Куда ты? – настороженно спросил мсье Либион.

– Вон к той американской даме. Я покажу ей рисунок. Она богатая американка, у нее много денег, она должна понимать в этом толк.

– Если ты разденешься, тебя выбросят, – предупредил мсье Либион.

Черноволосый отмахнулся. Он неторопливо направился к застывшей от ужаса и восторга американке, но дойти не успел.

Как только его ловкая руку скользнула к брючным пуговицам, мсье Либион подмигнул, и вышибала, дюжий серьезный молодец в красной феске, выкинул черноволосого все в тот же мусорный бак, стоявший за дверью.

И сам незамедлительно полетел туда же.

– Уходите, моряк, – озабоченно подсказал мсье Либион. – Не то я позову фараонов.

«Прямо Египет какой-то», – удивился Семен.

Они ушли, но останавливаться на достигнутом черноволосый не захотел, хотя ангел-хранитель окончательно отступился от него.

Из кафе «Дю Дом» черноволосого выкинул мускулистый кельнер Андре (за что сам был незамедлительно выброшен из заведения). Потом они потеряли негритянку, а с ней пятьдесят франков. Семен дал купюру (мельче у него не нашлось) негритянке на вино, и она тут же потерялась.

– Это Париж. Даже негритянку найти в Париже нелегко, – с некоторой завистью покачал головой черноволосый. – Ты сказал ей, что прийти нужно в «Улей»? Ты сказал ей, что «Улей» находится на улице Данциг?

– Откуда мне знать такое, браток?

– Ладно, не жалей, – смирился черноволосый, когда они остановились перед странным домом, похожим не то на огромный запущенный сарай, не то на огромную уродливую пагоду.

 – Вот «Улей».

Было тихо, цвели цветы, только со стороны бойни Божирар несло мерзким запахом крови и доносилось приглушенное мычание обреченного скота. Вдали чадили трубы унылой фабрики, будто броненосец поднимал пары. Улица Данциг, плохо вымощенная, грязная никуда не вела.

Ну, может, только в близкую осень. Сорняки ядовито зеленели, потому что их постоянно у густо посыпали каким-то порошком от крыс.

– Мадам Сегондэ, – окликнул черноволосый консьержку. – Не одолжите мне семь су? – Как ни странно, денег у него не осталось.

– Лучше я отолью вам похлебки, – мудро ответила консьержка. – Я сварила себе похлебку из картофеля и бобов. Божьи детки, пчелки мои, – заботливо запричитала она.