Царь Юрий. Объединитель Руси

Не его похотливость, так еще на чем-нибудь бы подловили, долго ли умеючи, а торгаши не лыком шиты, как говорится, не обманешь – не продашь. Новгород все-таки республика, и князья там сбоку припека, все решает Вече, по крайней мере, формально, а на деле бояре. Князья со своими дружинами только за тем и нужны, чтобы выполняли функцию ЧОПа, в смысле – охраняли княжество от врагов внешних да татей ловили, за что и платили. Да, видно, посчитали, что дорого платят за свою безопасность вам, вот и подрядили кого подешевле, а Мстислав и рад».

«Ты думаешь, в этом все дело?» – усомнился Юрий Всеволодович.

«К бабке не ходи. В смысле, уверен. Обычная разводка».

«Но ведь дочь боярина действительно была Святославом опорочена. Пойдет ли на такое хоть один уважающий себя человек?»

«А кто тебе сказал, что боярышня была опорочена именно Святославом? Он ведь в тот момент, когда ее валял, наверняка бухой был, так что и не понял, целкой она была или уже того? Мало ли, может ее, к тому же, слабую на передок, какой ушлый дружинник спортил? Так ее этим еще и обелили, дескать, не абы кто, а княжич девственности лишил.

«Даже если и так, то чего уж теперь…» – вздохнул княжич.

«Ну да, тут уже ничем не поможешь. Но свою репутационную монеточку в копилочку с этой ситуации ты можешь получить, а то и не одну».

«Какая монетка? Что за копилка?» – начал раздражаться от замысловатой речи приблудной души хозяин тела.

Все эти шутки-прибаутки, которыми постоянно сыпал Штыков, его доводили до белого каления.

«Не кипятись. Замолви словечко за непутевого братца. Отведи от него гром и молнии отцовского гнева. А то ведь залетит братец туда, куда Макар телят не гонял… в какой-нибудь Мухосранск, то бишь Тмутаракань… Глядишь, и вспомнит, когда придет время бодаться с Константином, кто именно за него заступился, и встанет на твою сторону. Должна же в нем остаться хоть какая-то благодарность, если и дальше не станешь о нем забывать? Ну а нет, так нет… Да и отец лишний раз от твоей братской любви и заступничества умилится, тоже монетка в копилку, лишней по любому не будет.

«Попробую…» – недовольно из-за меркантильности приблудной души ответил тот.

– Отец, позволь слово молвить, – с покорным тоном произнес Юрий, когда Всеволод Юрьевич взял небольшую паузу, чтобы отдышаться перед очередным раундом изливаний все новых порций ругани.

Братья глянули на Юрия как на самоубийцу.