Царь Юрий. Объединитель Руси

Одного боялся Юрий Штыков, что когда о теплицах прознают, а прознают обязательно, то лихие люди могут собраться в банду, те же новгородские ушкуйники – саранча египетская, напасть и разворовать, стекло – товар и впрямь не дешевый, даже если поганого качества. Но тут уже дружина пусть клювом не щелкает.

«Осталось только придумать, как уговорить твоего отца дать разрешение на строительство и как-то залегендировать, то есть придумать причину», – задумчиво протянул Штыков.

Княжич тоже взгрустнул.

Вот так сходу придумать причину необходимости строительства крепости неподалеку от города было сложно. А если сказать правду, то опала неминуема.

Этого динозавра, в котором крепко сидит варяжский дух, убедить поменять свои взгляды на жизнь можно было даже не пытаться. Бесполезно. Если уж сам княжич до сих пор не мог до конца принять эту идею.

Вот так и оторвались князья от народа. Хотя, если на то пошло, они никогда и не были его частью, ибо пришлые, по крайней мере Рюриковичи – точно.

«Разве что все это под эгидой церкви провести?! – осенила Штыкова идея. – Должно сработать. Просто обязано. Тут и праведность христианская, что добавит еще несколько монеток в копилку, тут и ощущение великого князя себя виноватым и обязанным…»

«Что за идея?»

«Слушай…»

3

Всеволод Юрьевич прикрыл слезящиеся глаза. Старость не радость, одолевали малые и большие болячки, присущие старикам, бурно проведшим молодость.

Он даже жалел, что дожил до столь преклонных лет (не в чести это у варягов), а не погиб в какой-нибудь сече с мечом в руке, и, похоже, придется умереть в своей постели старым и немощным…

Но нельзя никак помирать, требуется протянуть как можно дольше. Ибо тревожно было на душе. Все же его сыновья еще слишком молоды для самостоятельного правления, кровь горячая, и по горячности могут наворотить дел. Надо им остыть, набраться опыта, авторитета.

Чего только в этом плане стоит Святослав. Так опростоволоситься, новгородский позор ему долго не забудут…

Но новгородцы еще заплатят за свое торгашеское бесчестие, никуда не денутся, дай только срок.

Великий князь недовольно поморщился, вспоминая о своем пятом сыне, что успел покняжить. Вот уж начудил.

Самый младший Иван и Владимир – четвертый сын – себя как-то не проявили, ни хорошо, ни плохо. Что называется, ни рыба ни мясо.