Царь Юрий. Объединитель Руси

В спокойной обстановке были бы нормальными правителями, но покой нам только снится, все друг друга то и дело пробуют на прочность, и стоит только чуть проявить слабину, как тут же накинутся со всех сторон волчьей сворой, дабы разорвать на части.

Ярослав больно уж драчливый и простоватый. Обвести его вокруг пальца, выведя его из себя, не составит труда. Собственно, из-за того и погнали его из Рязани, так что пришлось ее спалить в прошлом году, пойдя карательным походом…

Насчет старшего сына Константина Всеволод не обманывался.

Понимал, что тот только того и ждет, когда отец отдаст Богу душу, и занять Владимирский стол. Очень уж властолюбив и жаден. Давать такому власть душа не лежала. Начнет стяжать земли и просто зарвется, в конечном итоге потеряв все.

А вот к кому лежала, так это к Юрию. Разумен, спокоен, набожен, вот и за непутевого брата заступился… Лучшая кандидатура в наследники, в чем великий князь убеждался все больше и больше. Но, увы, не по праву и обычаю так поступить будет. Нанесет обиду Константину, а там, после его смерти, и замятня начнется.

Не дело это, когда братья дерутся… а это, к сожалению, обычное дело на Руси.

«Ох и подгадил Руси Мономах со своим лествичным правом, – подумал Всеволод Юрьевич. – Но ведь хотел, как лучше, по справедливости владение разделить, никого из сыновей не обидев, да только все равно смертельными врагами их сделав…»

В малую залу осторожно вошел один из дежурных дружинников.

– Княже…

Всеволод открыл глаза.

– Не сплю я… Что там?

– Княжич Юрий до тебя просится.

– Пускай.

Юрий не заставил себя долго ждать и тут же вошел в помещение.

– Отец…

– Что у тебя, сын? – с улыбкой спросил великий князь.

– Просьба у меня к тебе есть.

– Какая? – нахмурился Всеволод Юрьевич.

Уж не ошибся ли он в сыне? Вот уже и просьбы пошли…

– Прошу я твоего дозволения основать крепость недалеко от Владимира…

– Зачем?! Какая в ней надобность?

– Получив по голове и чуть не став увечным, я ясно осознал, что люди, служившие тебе и княжеству верой и правдой, но получившие тяжкую рану, от которой не смогли оправиться, зачастую влачат жалкое существование, отец.

Думается мне поселить их в одном месте и дать им освоить ремесло, чтобы они трудом зарабатывали хлеб насущный, а не сидели на шее своих родственников, объедая их или, того хуже, – побирались. Ведь получается, мы выбросили их как сломанную вещь, а они не вещи – люди.

Увы, ситуация с увечными дружинниками действительно была аховой.