Самая долгая литургия

Президенту захотелось сжаться, стать маленьким и незаметным, но он не мог даже пошевелиться, даже дышал с трудом. Он чувствовал себя словно в скафандре, который вышел из строя на глубине. Скафандре собственного тела.

Мозг, которым он всегда гордился, ощутимо отделился от сознания, что вдруг превратилось в хаотичный набор чувств и желаний. Сами мысли «замёрзли», словно сквозь масло протекали по остаткам разума и ускользали прежде чем собраться во что-то связное. Он был одновременно и собой сегодняшним, продолжал чувствовать то же, что и минуту назад, и ребёнком – ищущим и неспособным найти защиту от неведомого и страшного.

Лицо Вестника казалось огромным, оно заполняло всё пространство – трудно даже вообразить существо такого размера. На его фоне президент казался себе всё меньшим и меньшим, словно усыхал от страха. От огромного лица исходила волна невероятной, любой ненависти, которую можно было ощутить физически. Удивительно, но никакого выражения эмоций на этом лице не было. И не было слов.

Но даже в этом оцепеневшем состоянии президент удивился тому, что чувствует не свою, а чужую ненависть – как это вообще возможно?

Сил для сопротивления не было. В душе ещё оставались какие-то остатки воли, но смелость, решительность и твёрдость сбежали, предали его и бросили душу один на один с этим необычным противником. Повинуясь какому-то остаточному движению чувств, глаза президента скосились чуть за спину Вестника и уткнулись в икону. Очень-очень захотелось закричать, заплакать громко, изо всех сил, как когда-то в детстве: «Господи, помоги!».

Показалось, что Богородица смотрит с любовью и грустью.

Наваждение отхлынуло так же резко. Комната вернулась на место, гости стояли на своих местах, и лишь искажённое злостью лицо Вестника говорило, что всё было на самом деле, а не во сне.

– Я пришёл дать вам, баранам, лучшую жизнь, – ледяным голосом сказал инопланетянин, – Но неуважения не потерплю. Запомни.

Он развернулся и шагнул в услужливо вспыхнувший чёрный портал.

Через мгновение свита отправилась за ним. Портал погас.

Очнувшиеся участники совещания заговорили все разом.

– Алексей Геннадиевич, что это было? – непривычно растерянные генералы сразу стали похожи на новобранцев. – Где охрана?

«Почему никто не спешит мне на помощь, даже не спросит, как я себя чувствую?», – пробежало возмущение по спине. Президент взглянул на стоящие на столе часы и понял – вся пытка продолжалась несколько секунд.