Самая долгая литургия

Окружающие лишь могли заметить, как он взмок – то ли от страха, то ли от неожиданности, кто знает.

Он решил пока ничего не рассказывать. Паника была бы ни к чему, да и сил не осталось.

– По крайней мере, можем больше не прятаться под землёй, – вымученно пошутил президент, – Подышим воздухом на пока ещё нашей планете. Все свободны.

Ему надо было привыкнуть к мысли, что главный в стране уже некто другой. Кто может легко забрать не только власть, но и жизнь. Что же, войны бывают разными.

Возвращение

Потом Михаил немного жалел, что не ушёл к себе и застал возвращение Вестника со свитой.

Наверное, можно было выскочить даже в те несколько секунд, пока разворачивался портал. Но такое ему и в голову не пришло тогда, тем более после строгого предупреждения – наоборот, весь чиновничий опыт требовал демонстрировать послушание и быть у начальства всегда под рукой, чтобы загладить вину. В этот раз – под тяжёлой рукой.

Злость и раздражение хлынули из портала ещё до пришельцев.

Казалось, эмоции как-то научились жить отдельно и накатились на Михаила ещё до того, как он увидел изливающего их Вестника. И это было точно не наваждение – Михаил заметил, что задрожали и радужные, которые ждали неподалёку.

Но отработанные годами навыки не подвели. Змей стоял спокойно, без показного удивления и раздражающего сочувствия прямо смотрел на пришельца – не в глаза, без вызова, почти равнодушно. Спокойно даже тогда, когда тот ругался многоголосьем на незнакомом языке и громил номер – крушил кресла, сбивал отделку со стен, рвал в клочки дешёвые картины в рамах, разбивал всё, что в принципе может быть разбито.

Пару раз ему под руку попадался кто-то из радужных, тогда звук удара становился сочным, а Михаил почему-то понимал, что такой травмы обычный землянин не вынес бы. Но пришельцы лишь скулили по-собачьи, отлетали в сторону, после чего вскакивали, бросались к двери и исчезали за ней. Оставшиеся явно боялись пошевелиться – неподдельный страх наполнял комнату и разбавлял клокочущую ярость Вестника.

Позже, когда появилась возможность всё спокойно обдумать, Михаил решил, что самой необычной в разгроме была именно сила пришельца. Вестник метал тяжёлые предметы с такой лёгкостью, что они в его руках казались невесомыми, словно кто-то незаметно подменил их пустышками из декораций. Однако реальность грубо проявлялась, когда кресла врезались в стену и выбивали пласты отделки.