Жизнь и приключения Гаррика из Данелойна, рыцаря, искавшего любовь

И остается одна дорога, где я смогу быть самим собой, говорить то, что думаю, и плевать на то, что говорят остальные! Я обращусь к герцогу Ловеко – возможно, он знает, кому в нашей провинции нужен в услужение шут, – и пропади все пропадом!

Услышав это, Ивин ужаснулся. Но никаких доводов против не нашел. Все-таки он был еще слишком юн для подобных откровений и ничего не умел сделать для утешения оскорбленной души. Под впечатлением от исповеди Гаррика он целый день потом ходил сам не свой и не сумел утешить даже и себя.

И в результате тоже принял решение, которое вкупе с безумным замыслом старшего брата стоило многих бессонных ночей и новой седины барону Ашвину и его жене, вовсе не готовым ни к скандалам в обществе, ни к потере обоих сыновей.

Братья как сговорились. Скандал разразился в один и тот же день с двух сторон. Когда к барону Ашвину явился посланец от герцога Ловеко со срочным вызовом, тот уже был вне себя. Ибо Ивин с утра ошарашил домашних заявлением, что он, мол, имел беседу с отцом Кахоном из церкви святого Нефелина и получил от него полное одобрение своему намерению постричься в монахи и навсегда уйти от этого мира.

Баронессе Катриу, как обычно, сделалось дурно – ей совсем нельзя было волноваться. Барон же, опомнившись от первого потрясения, принялся выспрашивать у Ивина, с чего ему в голову взбрела этакая глупость, перемежая допрос угрозами пожаловаться на отца Кахона в высшие церковные инстанции. Виданное ли дело – сбивать с пути неразумного юнца! Но Ивин твердил свое – люди злы, дела их суетны, и все, чего он хочет, это молиться за них, раз уж ничего другого поделать невозможно.

Барон закричал, что в монахи Ивин пойдет только через трупы своих престарелых родителей, и если это то, чего глупый мальчишка хочет, долго ему ждать не придется. В этот-то момент и вошел посланец от герцога. Бормоча себе под нос проклятия и тщетно стараясь успокоиться, взбешенный барон отправился по вызову, едва не забыв надеть парадный головной убор.

В герцогском же дворце его поджидал второй удар.

Королевский наместник позаботился о том, чтобы встреча произошла наедине и чтобы разговора их никто не услышал. Это был человек также преклонных лет, неглупый и осторожный, умудренный жизнью, – король Фенвик не доверял наместничество кому попало. И разговор он начал издалека, осведомившись о здоровье близких, о благополучии семьи.