Подмена

Ничего подобного кое-кто из альбов никогда не боялся, но Митя, разумеется, этого не знал. Или просто не помнил… Несколько мгновений он что-то соображал, потом кивнул.

– Понятно.

Мальчик явно пришел про себя к решению, которого и ждала от него неплохо разбиравшаяся в людях Роза Иоанновна. И, дабы отвлечься от дальнейшего обсуждения возможных опасностей, она не мешкая предложила порыться в сундуке, где хранились кое-какие вещички, подаренные покойному профессору знакомыми магами.

– Помнится, там был плащ из зеленого сукна, – сказала хитрая старуха.

 – Вдруг и шапочка найдется? К сожалению, шить я никогда не умела…

* * *

Силы судьбы как будто благоприятствовали этой безрассудной парочке, решившей на свой страх и риск ввязаться в темные дела волшебного народца.

Шапочка-колокольчик и впрямь нашлась в старинном, окованном железом сундуке, стоявшем в спальне госпожи Востриковой. В нем же обнаружилось и небольшое зеркальце в серебряной оправе, наделенное, вполне возможно, своей, особенной магией.

А еще на самом дне Роза Иоанновна откопала нечто весьма похожее на амулет-оберег – выточенный в форме звезды янтарный камушек на тонком кожаном шнурке. Попыталась всучить его Мите, но тот отказался, и тогда она решила, что наденет амулет сама – на всякий случай.

На следующее же утро неожиданно выглянуло солнце. Ясная погода продержалась весь день, и вечером в положенное время в небеса поднялась полная луна.

Взволнованный Митя позвонил Розе Иоанновне. Они встретились в семь часов на «Горьковской» станции метро и дошли по проспекту до сквера, расположенного на углу Дивенской улицы.

Там Бранников оставил гадалку, пообещав появиться вместе с подменышем не позднее, чем через двадцать минут.

– Притворюсь, что забыл купить сигареты, – сказал он. – И выйду в любом случае, даже если этого почему-нибудь со мной не отпустят. Чтобы вы не ждали понапрасну.

– Разумеется, – с достоинством ответила Роза Иоанновна и крепче сжала в руках сумку с волшебной шапочкой и зеркальцем.

Нервничала она изрядно, но старалась не подавать виду. Довольно было и того, что на честной физиономии Мити все его неординарные замыслы читались без малейшего труда. Глаза у него лихорадочно блестели, руки подрагивали, и по сторонам он озирался с такой настороженностью, словно за каждым кустом подозревал присутствие уже затаившегося там волшебного народца. Человек со стороны запросто мог бы принять его за какого-нибудь лихоимца, затеявшего злое дело.