Клинки кардинала

Даже если мне в итоге светит Бастилия или Гревская площадь[3 - Гревская площадь – одно из традиционных мест публичной казни в Париже.] – я согласен.

Все еще находясь в сомнениях, Пресветлый пожал протянутую руку.

– Вы сложный человек, Арман, – покачал он головой. – Никогда не знаешь, чего от вас ждать.

– В таком случае мы с вами в одинаковом положении: мне тоже пока неизвестно, чего ожидать от нашего союза. С чего мы, кстати, начнем?

– С терпения, мой друг. Вы, кажется, собирались заниматься богословскими трудами? Вот и займитесь.

О, не хмурьтесь! Если вам угодно, я перечислю примерную последовательность событий. Через несколько месяцев, уже весной, один из ваших трудов издадут в Париже. Он принесет немалый успех, а заодно напомнит о вашем существовании тем, кто, как вы считаете, уже успел забыть ваше имя. Но еще до этого, в феврале, начнется война между матерью и сыном…

– Война?! Между королевой Марией и Людовиком?!

– Просто примите это как данность. Предотвратить мятеж нам не удастся.

Постарайтесь быть рядом с королевой.

– Рядом с королевой? В числе мятежников, врагов короля? Вы в своем уме?!

– Слушайте меня, Арман! Слушайте внимательно! Только так вы сможете чего-то добиться! Будьте рядом с королевой, верните ее расположение, попытайтесь, насколько это возможно, смягчить конфликт между ней и сыном. Об этом станет известно, уверяю вас! Не опасайтесь последствий, линии вероятностей однозначно говорят о примирении между противниками. Но это будет только начало.

Через год после первой войны случится вторая – и тогда уже сам король, помня о вашей лояльности во время первого мятежа, обратится к вам с просьбой образумить его мать.

Лоб Люсона пылал, пальцы лихорадочно подрагивали. Мятеж! Война! Мать против сына, сын против матери… Чудовищно, немыслимо! Впрочем, чего только не случалось в истории… Но война расколет государство на два лагеря! Что принесет это противостояние? Еще больше несчастий и боли, разруху, кровь, смерть.

Этого ли он хотел, соглашаясь на предложение Пресветлого? Неужели для постройки нового дворца необходимо дотла сжечь старую постройку? Неужели единственный для Франции способ возродиться – это восстать из пепла, словно птице Феникс?

А если перед ним подстрекатель и мошенник, если в его речах нет ни слова правды? Если перед ним – враг?

Впрочем, перед Люсоном уже никого не было – кабинет опустел, ночной гость покинул его бесшумно и незаметно.