Гамаюн – птица сиреневых небес

Отпускаю руки Тани, тяжело дышу, шевелю занемевшими кистями, прячу их под стол и потираю руки, стараясь вернуть им гибкость и подвижность.

– Что вы увидели?

Глаза распахнуты, как дверь в надежду. Молчу и собираюсь с мыслями. Рассказать все? А вдруг психанет?

– Танечка, понимаешь…

Блин, ну ведь совсем ребенок еще, кто же ее так? Девочка что-то считывает по моему лицу, потому что суровеет, и ее лицо становится старше и тверже. Она откидывается назад и прижимает к животу сумку, как будто надеясь этим защититься от кого-то.

В глазах снова всплывают страх и боль, которые как будто только ждали этого момента, чтобы снова овладеть девочкой.

– Все так плохо? – пытается шутить она, но шутка падает на пол тяжелым стуком ружейной дроби.

– Таня, на тебя навели проклятие смерти, – не выдержав, признаюсь я и сжимаю руки.

Если честно, я такое в первый раз встречаю. Но хоть никогда раньше и не сталкивалась, ошибки быть не может. Слишком отчетливый след. Слишком сильное ощущение.

Слишком ледяно стало в душе, когда почувствовала этот черный ветер, стремящийся только к одному – погасить слабо горящий огонек жизни.

– И что же мне делать? – Таня как будто даже ни на секунду не усомнилась в моих словах. Как будто шла и знала, что именно таким будет приговор.

Гляжу с болью на это юное лицо, обращенное ко мне с дикой надеждой на спасение. Жить. Во что бы то ни стало. Жить. Дышать. Держаться за эту проклятую землю всеми силами, всеми руками и ногами. Чувствовать.

Любить. Страдать. Жить.

– Таня, мы во всем разберемся.

– Вы хотите денег? Сколько?

– Брось, – бросаю сердитый взгляд. – При чем тут деньги? Если бы это была просто обычная порча или что-нибудь в этом роде, тогда… Но тут посерьезнее. И одна я не справлюсь.

– А с кем?

– Не беспокойся. У меня есть друзья. Они помогут.

Смотрит так, как будто хочет душу во мне прожечь.

– Я вам не верю! Вы ничего не сможете сделать!

– Таня!

Вдруг срывается с места, и дверь за ней захлопывается.

А я остаюсь сидеть одна в этой комнате, сразу же ставшей неуютной.

ГЛАВА 7. Марина. Воспоминания

Когда Марина смотрела на дочь, она видела в ней много дочерей. Они наслаивались друг на друга, как кольца на срезе древнего дерева, как подсвеченные солнцем листья на ветке, сквозь которые видны контуры других. И все они были где-то в ее глубине, спрятанные надежно временем и зримые только глазам матери…

…Марина помнила это.